– Едите?
– Нет, разделываю детей.
Коля замер и сделал шаг назад.
– Ем, конечно!
– Детей? – спросила Вера с улыбкой на веснушчатом лице.
Ветров тоже улыбнулся и ответил:
– Вы костлявы.
Хозяин стал возиться с вареной картошкой в кастрюле – она пригорела и никак не хотела отрываться от дна.
Вера указала Коле взглядом на кастрюлю, мол: «А ты говорил, что не ест, а если ест, то детей». Последнее Вера добавила от себя.
– А что у вас в той комнате?
– Сам угадаешь?
– Спальня?
– Алтарь жертвоприношений… Конечно, спальня! Я, как и вы, сплю и люблю порой понежиться в постели. Но у меня лишь одна просьба, пока вы мои гости, – не интересуйтесь этой комнатой. Ладушки?
– Хорошо.
– Но как вы?.. все… без работы, в общем.
Коля обвел рукой кухню.
– Туго, но терпимо. Летом огород кормит, а порой дачникам рыбу продаю. На кой черт им рыба, я не знаю, но лишь бы покупали. Мне же много-то не надо.
– И вам нескучно? – спросила Вера.
– Бывает и такое, особенно зимой, когда весь мир дремлет. Но человек и к такому привыкает. Главное не жалеть себя, и тогда легче живется – забываешься.
Из-под лавки выполз страшный, черный кот, весь измазанный печной сажей, и подошел к Ветрову – ласкаться.
– Я как кот!
– Усатый?
– Нет. Для животного неважно, что была вчера, и что несет завтра. Вчера похоже на сегодня, сегодня – на завтра. И посмотрите на этого балбеса. —Ветров указал ногой на ласкающегося кота. – Разве он несчастлив? Да он счастливее всех нас вместе взятых. Не помер сегодня и хорошо – вот уже и счастье.
Но Колю больше интересовал материальный вопрос и пищевод Ветрова, чем отвлечённые разговоры о счастье.
– Но не всю же рыбу вы продаете, что делаете с непроданной?
– Сушу, чем сейчас и займусь. А вы сидите тут. Можете пожевать картошку. Вижу по глазам, что не будете, поэтому за свой обед я могу быть спокоен. Я скоро.
Коля подозвал задумавшуюся Веру.
– Смотри! Вся комната в них, даже потолок. Они повсюду!
Вера не хотелось делать этого, не хотелось обманывать добродушного географа. Но никто не в силах совладать с обостренным детским интересом.
И вот уже Вера смотрит в щелочку двери, ведущую в спальню.
Обычная кровать и простенькая тумбочка были окружены ими. Они свисали с потолка. Вились по стенам. И даже на полу лежали их снимки и рисунки.
Они – облака.
Лучи солнца заглядывали в мутное окошко, поджигая золотом пролетающую пыль и пыльцу от комнатных цветов. Облака светились на солнце. И казалось, что так выглядит уменьшенная копия резиденции бога. Вечный покой, безмятежность и легкость – все было в этой маленькой комнатке, в ней был весь Ветров, весь его мир. Ветров был тем самым богом, но миниатюрным.
Он действительно любил облака. И даже в самую пасмурную погоду они были всегда рядом. Он вырезал их из журналов, находил фотографии или же сам фотографировал, он рисовал их красками, гуашью, карандашами, кусочками кирпичей, гвоздями.
– Я же говорил – он сумасшедший, – сказал Коля, присвистнул и покрутил пальцем у виска. – И для чего все это? Дурак – одним словом.
Коля пожал плечами и заулыбался – будет хоть что рассказать друзьям во дворе, но облака лучше превратить в змей или же гарпий – так интереснее.
– Не называй его так…
– Что?
– Не называй его дураком. Он не сумасшедший.
– Ты сама себя слышишь? У него вся, вся комната облеплена облачками, он разговаривает с рыбой и небом.
– И что?!
– Да что ты так привязалась к нему? Обычный дурак. Лишний человек.
– Нет! Он нужный.
– Кому же он нужен?!
Вера уже хотела ответить: «Мне…» – но вдруг хлопнула входная дверь и они с Колей отпрыгнули от двери, но хмурый Ветров уже смотрел на них.
Коля и Вера шагали по полуденной улице, было пусто и душно. Вдалеке играла музыка – ДК веселит народ, только вот народу никого нет. Все сидят по домам и пьют лимонад. Гудят вентиляторы в магазинах.
– Некрасиво получилось.
– Эх…
– И что он так обиделся, просто комната, ну и что такого, что вся она в облаках.
Вера молчала – ей было очень горько думать, что она обидела Ветрова, доверившегося ей. И зачем? Глупый интерес.
– Может, надо завтра извиниться.
– Нет.
– Ты права, он даже слушать нас не станет. Ну и пусть, все равно он неинтересный! Все, что могли, мы узнали. Да что ты все молчишь!? Ну обидели дурачка, он уже завтра все забудет.
– Не забудет…
– Сам виноват, что оставил нас одних. На что он рассчитывал?
– Прекрати. Он доверял нам.
– Это уже его проблемы. Или он думал, что, рассказав нам глупые истории про рыбок и небо, мы станем ему друзьями?
– Он не забудет…
– Да ну тебя! Что он тебя укусил!? Один дойду до дома, прощай!
– Коля! – обронила Вера, в ее голосе звучала просьба.
Но фигура Коли удалялась, тая в жгучем мираже, парящем над асфальтом.
– Я никогда не забуду, как …
