Теперь деревья, стоящие на вершине холма, стали видны более отчетливо, за их четко очерченные восходом стволы трусливо прятались тающие тени. Небо светлело с каждой минутой. Когда яркий солнечный свет слил небо с деревьями, смазав их в одно световое пятно, ослепшая тьма стала поспешно просачиваться под землю. Нежить решила так: раз опять ничего не видно, значит, она наверняка мертвая и ей стало интересно, как долго она должна будет пребывать в этом состоянии. Но вот на фоне неба снова стали вырисовываться контуры деревьев, и нежить немножко запуталась, как, она опять видит? Да, это очевидно. Значит, мертвые оживают? Рано или поздно это случается? Очень любопытно. Но она не торопилась, она умела ждать и наблюдать, оставаясь в неподвижности.
Солнце поднималось все выше и выше. Солнечный луч ударил прямо по ее мутным глазам, но они не просветлели, а зажглись изнутри зеленым огнем. Где-то пронзительно крикнула птица, и как сова убивает землеройку, как скунс набрасывается на своего собрата, так эта ночь схватила остывшие трупы своих жертв и, не мешкая, сгинула. Два распустившихся цветка приветливо кивнули друг другу, демонстрируя пеструю расцветку своих нарядов, большой желтой стрекозе надоело быть серьезной — она расправила свои прозрачные крылья, бодро подползла к краю листа и, включив свой крошечный моторчик, стрелой унеслась в лесную чашу. Тысячи золотых солнечных лучей хозяйничали сейчас в лесу: они приподнимали намокшую от росы траву и ворошили кусты, в которых еще прятались едва живые и насмерть перепуганные тени. «Я снова живу, — подумала нежить, — я живу, потому что снова отчетливо вижу…»
Оно приподнялось на своих толстых, осыпающихся ногах и взмахом руки попыталось поймать бьющий по глазам солнечный луч. Намокшие за ночь грязные комья через какое-то время подсохли на утреннем солнце и с первым шагом ее опали на землю маленьким сухим дождем. Нежить направлялась вверх по склону, она хотела найти и осмотреть Кимбо, который, по ее мнению, должен был ожить, как ожила она…
Малышка открыла глаза с первыми лучами солнца, когда в комнате стало светлеть. Дядя Элтон не вернулся — это была первая мысль, мелькнувшая в её голове. Папа возвратился поздно ночью и целый час кричал на маму. Элтон свихнулся, он окончательно сошел с ума, он наставил ружье на своего родного брата. Если Элтон когда-нибудь подойдет к его земле ближе, чем на десять футов, то Кори изрешетит его пулями, он станет у него похожим на решето… Элтон был ленив, инертен, эгоистичен и временами готовым на все. Он, наконец, был бешеным и опасным. Малышка очень хорошо знала своего отца: дяде Элтону не будет житья, пока он не уберется из этих мест.
Она вскочила с кроватки с трогательной и невинной грацией ребенка и подбежала к окну. Кори вел под узду двух лошадей в загон. Снизу, из кухни, доносились характерные звуки: звон тарелок и громыхание кастрюль.
Малышка ополоснула лицо холодной водой и перед тем, как вытереться полотенцем, встряхнула головой, как намокший терьер. Она схватила на ходу чистую рубашку и рабочие фланелевые штанишки, подскочила к краю лестницы и приступила к своему ежедневному утреннему ритуалу одевания брюк: ступив правой ногой в штанину, она стала подпрыгивать на месте, целясь другой ногой в следующую. После меткого попадания она, не мешкая, мячиком проскакала вниз по лестнице, через каждую ступеньку застегивая по одной пуговице. Добралась до кухни она уже совсем одетой.
— Дядя Элтон так и не вернулся, мам?
— Доброе утро, маленькая. Нет, не вернулся, — Клисс была
— Куда он ушел?
— Не знаю, Малышка. Давай усаживайся завтракать.
— А что такое выродок, мам? — вдруг спросила Малышка. Ее мать от неожиданности чуть не выронила тарелку из рук.
— Никогда, слышишь, никогда не смей произносить этого слова!
— О? В самом деле? Так почему же тогда наш дядя Элтон оказался…
— Кем это он еще оказался? — немного резко спросила Клисс.
Рот Малышки уже сомкнулся на полной ложке овсяной каши. С набитым ртом она попыталась ответить:
— Ну… этим самым, вырод…
— Малышка!!
— Все-все, мам, — ответила, усердно пережевывая, та, — а что здесь особенного?
— Говорила я Кори не орать на весь дом, — проворчала себе под нос Клис.
— Что бы не значило это слово, мой дядя не такой, — заключила Малышка, — он, наверное, снова ушел на охоту?
— Он отправился искать Кимбо, дорогая.
— Кимбо? Ах, мама, так выходит и Кимбо исчез? Он тоже не вернулся?
— Нет. И прошу тебя, просто умоляю, хватит задавать свои глупые вопросы.
— Хорошо, хорошо. Куда же, по-твоему, они пошли?
— В лес, на север. Уймись же, наконец!
Малышка отодвинула от себя тарелку с кашей. Ее осенила одна блестящая идея — чем больше она увлекалась ею, тем медленнее и медленнее она жевала и все чаще и чаще кидала хитрые взгляды на мать из-под полуопущенных ресниц. Будет просто ужасно, если папа сделает что-нибудь с дядей Элтоном. Кто-то должен предупредить его об опасности.
