– Так вот, уважаемый Авл Гемин. Вы назвали сумму таможенной пошлины исходя из того, что вы посчитали будто мы везем готовую продукцию, а мы везем материалы. Будьте так добры и назовите статью Имперского таможенного уложения, по которой вы взыскиваете пошлину. Антон неспеша развернул тетрадь Робарта, показывая помощнику префекта, что он, вроде, держит в руках таможенное уложение и сейчас будет искать эту самую статью.
Чиновник сильно стушевался. Он не ожидал, что перед ним окажется такой прогрессивный аристократ, что знаком с таможенным уложением. Он ненадолго задумался и один из писцов шепнул ему что-то на ухо. Лицо таможенного чиновника вновь обрело свое надменное выражение.
– А вон, господин сквайр, у вас на плотах доски и это уже готовый продукт.
Он широко и довольно улыбался, видимо размышляя:
«Ну, что теперь скажешь, аристократишка?»
Антон не задумывался, он сразу ответил.
– Господин имперский чиновник, империя всегда была олицетворением могущества и порядка. – При этих словах чиновник согласно кивал головой. – Потому что, это являло собой олицетворение мудрости и божественной силы поколений императоров. – И снова чиновник кивал головой, храня на лице довольно выражение. – И всякое нарушение закона было противно воле императора и тот кто нарушал закон, позорил императора и его наказывали. – Чиновник продолжал соглашаться. – Надеюсь, мне не придется обращаться с жалобой на попрание чести императора его слугами из таможенной службы.
После этих слов улыбка моментально сошла с лица Авла Гемина. Он побледнел и невнятно произнес.
– Я вас не понимаю, сэр…
– Все просто, господин помощник префекта, я везу в империю дерево и доски. Доски – это тоже материал, из которого изготавливают корабли, мебель. Это просто и понятно. Имперское таможенное Уложение. Статья тридцать четыре, часть первая. Поэтому, я жду от вас справедливой оценки. Иначе, придется обратиться к примпилу Лерию, под покровительством которого я нахожусь.
– Эээ… – чиновник вытаращился на Антона. Упоминание первого встреченного им офицера имперской армии, а также, знание уложения произвело на него сильное впечатление. Что уж, это был за офицер такой, Антон не знал. Но его имя магически действовало на всех встреченных чинов империи. – Я думаю, – быстро проговорил чиновник, что двух золотых будет достаточно. Он не смотрел на Антона.
Антон подал ему три золотых и улыбнулся:
– Это вам, господин помощник префекта, за справедливость.
Лицо чинуши расплылось в довольной улыбке. Он подал медную табличку.
– Вот, возьмите знак, что пошлина уплачена. И быстро распрощавшись, покинул берег реки.
Флапий, глядя ему вслед, застонал.
– Милорд, зачем разбрасываться деньгами? – Старик, скупой по природе, не мог смириться с потерей таких денег. – Вы отдали этому пройдохе целый золотой… Можно было обойтись и серебряной монетой. Какой же вы еще… он не договорил, махнув обреченно рукой.
Но Антона поддержал Торвал:
– Ты, Флапий, неправ. Милорд сделал все верно. Он сбил таможенную пошлину в десять раз и не нажил врага в лице этого чиновника. Понимать надо.
– Так я и говорю, – тут же изменил своему мнению старик. – Наш милорд он… – старик запнулся и нашелся что сказать. – Прямо императорских кровей, ишь как ловко все повернул.
Антон засмеялся.
– Флапий, ты как флюгер. Куда ветер подует, туда и ты. Лучше скажи, почему не сообщил, что тут пошлину берут?
– А чего сообщать? – беззаботно бросил старик. – Это всем известно. А что такое флюгер?
Антон опять вздохнул и произнес сакраментальную фразу старика Флапия.
– А чего говорить, Флапий, это все знают.
Старик открыл от удивления рот, а стоящие на плоту воины и шер разразились громким хохотом.
За спинами чиновников дожидалась своего часа красивая статная молоденькая крестьянка, еще несгорбленная тяжелой работой и тяжким бременем раннего замужества. Антон глянул на нее и заулыбался. Девица стояла и держала в руках лукошко полное чего-то непонятного на вид и еще в комочках свежей земли. Она поправляла светлые волосы, которые трепал ветер и с интересом, без страха рассматривала Антона.
Когда чиновники ушли, она направилась к плотам. Походка девушки была легка и воздушна. Ее давно заметила Рыжая. А когда та направилась к ним, выступила вперед и ревниво зашипела, как разозленная кошка. От нее не укрылся взгляд, который Антон бросил на деревенскую красавицу. Рыжая решительно затупила ей дорогу.
– Куда прешь, деревенщина? – грубо и мстительно произнесла она.
Крестьянка прищурилась и смерила воинственную деву взглядом. Несколько секунд они боролись, стараясь переглядеть друг друга. Каждая видела в другой соперницу и не хотела отступать, но Рыжая была воином и девица сдалась.
– Я хотела предложить господину трюфели, – притворно опустив глаза, обрамленные густыми черными ресницами, произнесла крестьянка.
Антон, который собрался уже вернуться на плот и дать команду отчаливать остановился.
– Трюфели? – переспросил он. – Конфеты или грибы?
