— Ты смеешься? — деланно возмутилась Изараэль. — Зачем мне этот дохляк? Он по дороге помрет. Что я господину скажу? Давай этого, — она показала на еще не совсем старого имперца, — и тогда я за золотой возьму этого дохляка в придачу.
— Два этих могучих раба стоят три золотых, госпожа.
— Но я могу уступить один серебряк за этого, — и он указал на знахаря.
— Что-то он мне не нравится. Больной какой-то…
— Что вы! — воскликнул зазывала, — он умеет лечить травами…
— Не ври. Если он знахарь, почему себя не вылечил. Скинь до ползолотого и я его так и быть возьму, и только из уважения к твоему хозяину. Он добр, раз таскает за собой эту гнилую шкуру и кормит его.
— О, вы не пожалеете, госпожа. Я скину еще один серебряк и знахарь ваш.
— Три — ответила Изараэль.
Зазывала сделал вид что очень огорчен, но потом махнул рукой.
— Договорились, госпожа. И то, только потому, что вы посчитали моего хозяина добрым человеком.
Они ударили по рукам и надсмотрщик вывел раба. Тот понуро и покорно шел следом за Изараэль, но она видела, как бушевала, пытаясь вырваться на свободу его аура.
Она провела его в свою комнату, закрыла дверь и быстро наложила на ничего не подозревающего колдуна, заклинание оцепенения. Оно было сложным и отрезая его от источника силы, блокировало магию мага. Колдун вздрогнул и с испугом уставился на вампиршу. Попытался разорвать оковы заклинания, но почувствовал, что не может добраться до источника силы. Он напрягся и пот крупными каплями покатился по его лбу.
— Не пытайся разорвать мое заклятие, колдун, — небрежно бросила Изараэль. — Тебе повезло. Теперь, ты будешь служить мне. Она обошла замершего столбом колдуна и присосалась к его горлу. Лицо служителя Матери ночи разгладилось и на нем появилось выражение блаженства. Для повышения силы новообращенного, нужно было соитие с вампиршей, но мать-королева, получив обратно свое сердце, побрезговала им.
«Придет Тарси и сделает все, что нужно» — решила она.
Между тем, новообращенный колдун, пришел в себя и с обожанием уставился на Изараэль.
— Садись у двери! — приказала она, — и жди.
Корабль рассветных прибыл в порт Херсонеса за день до прибытия плотов. Гиозо сидел на носу корабля и лениво смотрел на реку. Мимо порта по реке медленно проплывали плоты. Они их уже видели у предпоследней имперской крепости, но не останавливаясь проследовали дальше. Гиозо был не занят, а Писта корпел над пиктограммой, отслеживая в астрале возмущения, вызванные применением магии запретных артефактов. Но как понимал Писта, у того пока ничего не получалось.
Между этими двумя служителями рассвета было негласное соперничество. Писта, худой и злой на весь мир был прямолинеен и выбирал простые пути решения задач. Гиозо считал себя гроссмейстером хитрых комбинаций. Пусть, они давали результат не сразу, но и провалов у него было меньше. Зато, Писта, если у него получалось, тот же результат получал гораздо быстрее и менее затратно…
В душе они ненавидели друг друга, но их истинные хозяева не давали им возможности ссориться до драк или предательства. Все они были частью улья или одной колонии. Наличие у них инородных существ они воспринимали как большое благо и готовы были им служить без страха и малейших сомнений. Они были озаренными, просвещенными и посвященными в великое таинство. Они обладали недостижимым ранее, могуществом и очень этим гордились.
«Какой идиот. Спускается на плотах», — лениво перебирая мысли, подумал Гиозо. Ему было скучно. Заняться было нечем. Он встал и пошел к себе в каюту там заперся и напился вина. Проснулся он оттого, что его бесцеремонно расталкивал Гиозо.
— Вставай, пьянь подзаборная, — тряс за плечо, озаряющий, своего напарника. В каюте стоял удушливый запах спертого воздуха и перегара. — Вставай, он здесь.
Писта открыл глаза и не понимая, что происходит, не до конца осознав где он, спросил:
— Кто? Где?
— Да, здесь! Здесь тот, кто применил артефакт.
Писта сел на смятой постели. Его мучила жажда. Он сильно потел. Вытерев лоб наволочкой подушки, он затуманенным взглядом оглядел помещение. Увидел кувшин на тумбочке и потянулся к нему. Гиозо перехватив взгляд озаряющего, живо убрал кувшин.
— Вставай и приходи ко мне, там я дам тебе опохмелиться. — пробубнил он и вышел.
Потом, Писта, целый день ходил по базару и городу с амулетом поиска. Но так и не встретил того, кто стал обладателем столь ценного артефакта. Вернулся он вечером злой и недовольный, как черт. С собой притащил портовую проститутку. Закрылся с ней в каюте и оттуда всю ночь доносились крики и мольбы женщины.
Поздно утром следующего дня он вышел и как ни в чем ни бывало, отправился вновь на базар. Уходя, он приказал капитану.
— Приберитесь там у меня.
