Антон остался один. Он пару раз впадал в забытье и приходил в себя от холода. Хотелось пить. А еще хотелось опорожнить мочевой пузырь. Думать он боялся. Если начинал думать, то приходил к таким выводам, что хоть вешайся. Он не помнил, как оказался в руках Рассветных. Помнил, что зашел к скупщику… вышел… А дальше? А дальше как отрезало, ничего не помнил. Но где-то его подловили… И что стало с Сильтаком?.. Думать и сосредоточиться было неимоверно трудно.
Он промучился до утра. Не выдержал и опорожнил мочевой пузырь. Резко завоняло мочой. На какое-то время он забылся тревожным сном. Очнулся от громкого скрипа отпираемых дверей. Услышал шаркающие шаги и недовольный дребезжащий голос.
— Фу! Как тут воняет. Он что, обоссался?..
Шаги то удалилясь, то приближались, а вошедший ворчал:
— Убирай тут за вами… Ну ничего, голубчик, ты у меня еще и обосрешься. Уж поверь мне.
Снова скрипнула дверь, и в помещение кто-то вошел. Затем раздался властный голос:
— Снимите с него мешок.
— Сей момент, Светоносный, — дребезжащий голос стал подобострастным. С Антона сорвали мешок, и он больно приложился затылком. Не выдержав, застонал. С детства Антон очень боялся боли. К зубному не ходил, а если его вела мать, ревел на всю улицу. Боялся уколов и, как обезьянка перед удавом, всегда замирал при виде медсестры со шприцем в руках.
— Поставьте его, чтобы я мог его видеть, — приказал тот, кого назвали Светоносным.
В помещении царил полумрак. Привыкшие к темноте глаза различили четверых. Трое были в мантиях и один старик — в кожаном фартуке. Старик, полусогнувшись, держал в руке окровавленный мешок. Ложе, на котором лежал Антон, стало подниматься, и вскоре пленник, привязанный к нему, встал вертикально.
На него смотрел полноватый, невысокий человек с залысинами на лбу, с добрым располагающим к нему лицом. Он сложил руки на животе.
— И вы говорите, что у него нет никакого дара и силы? — произнес этот человек.
— Абсолютно, Светоносный, — отозвался другой Рассветный, уже знакомый ему по посещению его феода. Именно он дал ему грамоту об обследовании его земель.
— Странно все это — произнес человек с добрым лицом. Почему же тогда рядом с ним не действовала магия Света. Об этом говорили и вы, и Озаренный Рандульф. — Он поднял руку, и из нее полился яркий свет. Антон прикрыл глаза. — Вот же, я вижу, она действует. Только ему все равно. Действительно, лишен всякого дара. Отличный экземпляр для ритуала. Но его странности меня настораживают.
— Сквайр, — обратился он к Антону. Почему рядом с тобой не действовала магия Света?
Антон молчал. Он сам толком не знал это и мог только предположить, что это все происходило из-за его креста, но делиться информацией с Рассветными он не желал.
— Не хочешь говорить? Ладно, — спокойно произнес человек. — Тунда, поработай со сквайром, только не калечь. Он нам пригодится для ритуала.
— Хорошо, Светоносный, — поклонился старик в фартуке. У Антона от этих слов засосало под ложечкой. Ничего хорошего для себя от этих слов «добряка» он не ждал.
— Хорошая работа, брат Писта, — произнес довольно добряк. — Вы, как всегда, на высоте. Учитесь, брат Гиозо. Простые решения бывают эффективнее многоходовок.
Добряк ушел. За ним ушел тот, что отдал Антону грамоту. К Антону подошел желтолицый.
— Ну, вот мы и встретились, сквайр. Хе-хе, — засмеялся он. — Тунда, для начала опали ему волосы под мышками.
— Сделаю, Озаряющий. — произнес старик и вытащил факел из крепления на стене. Поднес огонь к подмышкам Антона, и он почувствовал вонь горящего волоса и сильную боль. Задергался в кандалах, забился всем телом, но ничего не помогало. Палач был опытным и, подержав огонь, убрал факел.
— Теперь подпали ему яйца. Они ему больше не пригодятся.
Старик одной рукой стянул штаны с Антона и приблизил огонь. Антон, потерявший от страха и ужаса над собой контроль, закричал.
— А-а-а!
— Ты че кричишь, голуба? Я еще не прижигал твои причиндалы, — с удивлением спросил старик. — Не пужай меня.
— Не надо жечь, — попросил Антон. — Я все расскажу.
— Конечно, расскажешь, — очень довольно произнес горбоносый. — Все расскажешь… Только после вразумления. Или ты думал, что можно безнаказанно оскорблять служителей Рассвета? Тут ты сильно ошибся, сквайр. И это сейчас поймешь в полной мере.
— Жги ему яйца! — приказал он старику.
По подземелью разлетелся отчаянный крик муки и боли.
— А-а-а-а!
— Так, значит, это был нательный крест, амулет Заката, осененный самой госпожой Заката? — Светоносный ходил вдоль стола, за которым сидели Писка и Гиозо. — Приятно осознавать, что мы утерли нос высокомерной выскочке, что пробует нам мешать. Когда думаете провести ритуал озарения сквайра?
