— Ну, свидетельств тому много. Например, омываете руки перед едой… ноги перед сном… не умеете держать в руках оружие. У вас на ладонях мозолей даже нет. Говорите вы очень правильно по-имперски… И греки вас воспитывали… А ваш батюшка дважды посещал столицу империи… В свите короля… как раз двадцать лет назад. — Он говорил с паузами, вгрызаясь в утку. — И вот едите вы… Ну очень странно. Руки даже не испачкали. Выделяетесь. А это… Хрум, хрум, — трещали кости уток, — может многим не понравиться. Особенно Рассветным…
— А им-то почему?
— А они все что необычно принимают за одержимость. А если пойдут слухи, что вы из императорской семьи, то вас просто тайно убьют.
— Убьют? За что?
— Не за что. Просто таких бастардов убивают, чтобы не было соблазнов заявить претензии на трон.
— Дела-а. — протянул Антон. — Значит, нужно учиться жить как нормальный сквайр… Мне в этом деле нужна помощь… Торвал, Франси, поможете?
— Конечно, сэр, — ответили они в один голос.
— Я научу вас правильно есть и вести себя в обществе, — гордо отозвалась Франси. А Торвал научит сражаться, как сражаются настоящие рыцари.
— Конечно, сэр, — кивнул шер. — Как же я останусь без лорда, за столом которого я сижу. Мы вас научим всему, сэр…
— И я начну сморкаться на пол, вытирать руки о волосы слуг, буду пердеть за столом, и когда я наложу в горшок, задницу мне будут вытирать слуги, — грустно произнес Антон.
— Так вы уже многое знаете, — вставил свое слово Флапий. — Вы, милорд, быстро освоитесь.
— Да уж, — вздохнул Антон.
— В библиотеке вашего отца есть одна хорошая книга, милорд, — продолжил Флапий. — Правила хорошего тона для рыцарей. Почитайте. Вы там много почерпнете.
— Хорошо, почитаю, — не споря, отозвался Антон. — А пока дайте мне серебряную тарелку.
— Вам какую? Большую, среднюю или маленькую? — спросила Франси. — И позволительно ли мне будет узнать, для какой надобности?
Среднюю. Позволительно.
— Зачем вам тарелка, милорд? — первым спросил Флапий.
— Надо. Награжу ею своего пса Патрона.
— Патрона? — Все поглядели на грызущего кость спаниеля. Тот усердно силится справиться с мослом. У него ничего не получалось, но он не оставлял надежды разгрызть кость, облизывая ее и зажав между лапами, пытался найти слабое место.
— Наградить? За что?
— А он единственный меня не учит и любит просто так. Правда, Патрон?
Пес услышал свою кличку и поднял голову. Увидел, что его просто отвлекают, и снова принялся за свое нелегкое, но приятное занятие.
В трапезной установилась тишина. Затем Эрзай произнес:
— Кто спросит, как живет новый лорд? Можно сказать, что он собаку кормит из серебряной посуды, и вопросов больше не будет. Хороший ход, милорд. Все подумают, что вы богатый. В долг могут дать… А сквайры долги отдавать не любят… И забрать с них долг ох как трудно!
Антон проснулся от того, что его в бок носом толкал Патрон. Чувство опасности пробежало по нервам и смахнуло сон как рукой. Антон осторожно повернулся на живот и огляделся. В проеме ворот, подсвеченная светом луны, стояла темная фигура. От ее неподвижности в голову полезли разные мистические мысли. По его душу пришла сама смерть. Ему стало страшно по-настоящему. Но тут фигура негромко отрыгнула и выругалась:
— Черт! Не надо было пить это пойло в дорогу. Еще живот пучит.
Антон с облегчением понял, что имеет дело с обыкновенным смертным. Но при этом к нему пришел не мистический, а настоящий страх. Он один… безоружный…
А темная фигура встала рядом с воротами и принялась справлять малую нужду. При этом не удержалась и громко в ночной тишине выпустила газы.
Это не был кто-то из замка, на незнакомце был походный плащ. В свете луны проникающем в открытую створку ворот, хорошо был виден бок в пластинчатой броне. Антон посмотрел на пса. Тот на него. И оба обменялись взглядами.
«Что делать будем?»
По морде спаниеля было видно, что лаять он не хочет. Ты хозяин, ты и думай. Патрон лег на живот и стал смотреть на незнакомца.
