Коли вы приобрели за десять долларов восьмидесятиакровую ферму, не стоит удивляться, что она оказалась грязным прудом, но если у вас одиннадцать детей, то вы привыкли быть человеком находчивым и всегда найдете выход из самых безвыходных ситуаций.Перевела с английского 3. Бобырь.
О чудесной ферме Мак-Брума рассказывалось столько ерундовой чепухи, что лучше будет, если я сам внесу ясность в это дело. Я — это и есть Мак-Брум, Джош Мак-Брум. А насчет арбузов я сейчас вам все объясню…
Я люблю располагать факты один за другим, так, как все происходило, в точности.
Это началось, можно оказать, в тот самый день, когда мы бросили свою ферму в Коннектикуте. Мы погрузили ребят и все свое добро в старый, с воздушным охлаждением «франклин» и отправились на Запад.
Если считать по головам, то, кроме моей собственной, здесь была еще дюжина: со мной ехали моя дорогая женушка Мелисса и наши одиннадцать рыжих ребят. Их звали Уиллджиллэстерчестерпитерполлитимтоммериларриикрошкакларинда.
Было лето, и деревья вдоль дороги звенели от птичьего щебета. Мы добрались уже до Айовы, когда моя женушка Мелисса сделала поразительное открытие. С нами было двенадцать ребят — один лишний! Она только что пересчитала их.
Я тут же резко затормозил и поднял тучу пыли.
— Уиллджиллэстерчестерпитерполлитимтоммериларриикрошкакларинда! скомандовал я. — Стройся!
Ребята как горох посыпались из машины, и я пересчитал головы. Их было двенадцать! Я пересчитал снова: двенадцать! И что хуже всего, все лица были знакомые. Я снова принялся считать, но на этот раз заметил, как Ларри прошмыгнул в конец ряда. Оказывается, я посчитал его дважды. Так загадка разъяснилась. Вот паршивец! Зато и посмеялись же мы, да еще и ноги размяли вдобавок.
И вот тут-то на дороге появился этот тощий длинноногий парень. Он был такой тощий, что, наверное, вместе с ушами мог бы спрятаться за флагштоком. Но франт он был отменный: высокий воротничок, на голове соломенная шляпа, в галстуке алмазная булавка.
— Заблудились, сосед? — спросил он и выплюнул семечки зеленого яблока, которое ел.
— Ничуть, — говорю я. — Мы едем на Запад, сэр. Мы бросили свою ферму — там камни пополам с пнями. Говорят, на Западе земля есть, и солнце светит даже зимой.
Незнакомец поджал губы.
— Самая лучшая земля — это в Айове, — сказал он.
— Может быть, — кивнул я. — Но с деньгами у меня туго. Если фермы в Айове не раздаются даром, мы уж лучше поедем дальше.
Франт поскреб себе подбородок.
— Послушайте, земли у меня больше, чем я могу вспахать. Вы люди как будто порядочные. Я бы хотел заполучить вас в соседи. Я отдам вам по дешевке восемьдесят акров — ни пенька, ни камешка. Берите.
— Большое спасибо, сэр, — сказал я, — но, боюсь, вы посмеетесь надо мной, если я предложу вам все, что есть у меня в кошельке.
— А сколько там?
— Ровно десять долларов.
— Заметано! — сказал он.
Я чуть было не подавился от удивления. Я думал, что он шутит, но он проворно нацарапал на старом конверте купчую.
— Гектор Джонс, так зовут меня, сосед, — сказал он. — Можете называть меня Геком, как все.
Был ли кто на свете любезнее и щедрее? Он подписался широким росчерком, а я, ликуя, раскрыл свой кошелек.
Оттуда вылетели три белых бражника. Эти паршивцы грызли мою единственную десятидолларовую бумажку, наверное, от самого Коннектикута, но от нее осталось еще достаточно, чтобы купить ферму. И без единого пенька или камешка!
Мистер Гек Джонс вскочил на подножку и показывал нам путь, с милю или около того. Ребята тем временем пытались позабавить его. Уилл двигал ушами, а Джилл скосила глаза, а Честер дергал носом, как кролик, Эстер махала руками, как птица крыльями, Питер свистел сквозь передние зубы, которых у него не было, а Том стоял на голове. Но мистер Гек Джонс не обращал на них никакого внимания.
Наконец он вытянул свою длинную руку:
— Вот ваши владения, сосед!
Все так и посыпались из машины…
Мы восхищенно глядели на свои новые угодья — обширные и солнечные, с дубом на холмике. Был, правда, один недостаток. У дороги целый акр занимал грязный пруд: там и бизон утонул бы. Но сделка есть сделка.
— Ма, — сказал я своей дорогой Мелиссе, — ты видишь этот чудесный старый дуб на холме? Там мы построим себе дом…
— Нет, не построите, — возразил мистер Джонс. — Этот дуб не ваш. Ваше только то, что вы видите под водой. Ни пенька, ни камешка — я же говорил вам!
Мне показалось, что он доволен своей шуткой, но на лице у него не было и следа улыбки.
— Но, сэр, — сказал я, — вы же говорили, что отдаете нам восемьдесят акров.
— Говорил.
— А этот грязный пруд занимает только один акр…
— Нет, — ответил он. — Там все восемьдесят акров, один на другом, как слоеный пирог. Я не говорил, что ваши владения все на поверхности. Они на восемьдесят акров в глубину, Мак-Брум. Прочтите купчую.
Я прочел. Он говорил правду.
— Хи-хо! Хи-хо! — засмеялся он. — Здорово я таки провел вас, Мак-Брум. До свидания, сосед!
И он убежал и смеялся в рукав до самого дома. Я вскоре узнал, что мистер Гек всегда смеялся в рукав. Мне рассказывали, что когда он ложился спать и вешал свою куртку, то весь накопившийся смех высыпался из рукавов и всю ночь не давал ему заснуть. Но это неправда.
А вот насчет арбузов я вам сейчас расскажу…