Вот как случилось, что достойный внук Махаразейнды и Атуладеви вновь остался без супруги, ибо в мечтах своих желал лишь ту, которая не знала бы соперниц на земле.
— Хочу, чтобы моя супруга была прекрасней всех на свете, единственной на всем острове Забу, о какой бы здесь не слыхивал никто — ни прежде, ни потом! Только с нею я буду счастлив, только она войдет царицею в южные покои золотого дворца в моем пятистенном граде! Властителю небесного оружия и сыну Тиджамина другая будет не по душе! — так изволил заявить царевич Эйндакоумма великим государям страны Яммании.
— Увы, небесной феи Тураттати уже нет среди нас! — воскликнули тут Махаразейнда и Атуладеви. — А мы бессильны исполнить желание царевича! Коли тебе пришлись не по нраву сто самых родовитых красавиц на всем пространстве острова Забу, то уж не знаем, как и быть!
Видя, что царственные дед и бабка совсем расстроились и огорчились, царевич Эйндакоумма принялся их успокаивать:
— О государь и государыня, не гневайтесь и не печальтесь! Пусть не тревожат вас мои заботы. Ваш внук сам постарается найти себе достойную супругу. Теперь же прощайте и будьте счастливы!
С этими словами царевич Эйндакоумма воротился в свой дворец, велел собрать тысячу сподвижников, всех воинов и слуг, а после обратился к ним с вопросом:
— Ужели мне не суждено повстречаться с тою единственной царевной, которая прекраснее и нежнее ста царских дочерей, что были нынче на смотринах?
И тут нежданно-негаданно царевичу ответил властитель нагов Эйяпатха:
— О славный государь, когда б не твой вопрос, я не посмел бы и слова проронить. С того счастливого дня, как я склонился к золотым стопам потомка Тиджамина, и по сию пору все не решался тебе поведать о чуде. Трепет перед твоею властью сдерживал меня. Ведь мне известно, где обитает прекрасная и целомудренная фея, достойная стать супругой государя!
— Кто же она и где живет? — в нетерпении спросил царевич Эйндакоумма.
Жаждая все открыть своему господину, царь нагов Эйяпатха поведал тут же историю своих странствий: о том, как, пожелав узнать, откуда течет река Ямуна, пустился в путь с восьмидесятитысячным войском и прибыл к Звериной горе; о том, как обнаружил горную пещеру, небесный водопад и четыре диковинных раструба — точно раскрытые пасти льва, слона, быка и коня, через которые неслись потоки вод, вливаясь затем в семь огромных озер, из коих самое большое с двенадцатью изгибами — Навада; о том, как, вознамерившись осмотреть пять великих гор, что высились над заповедными озерами, немедля устремился вверх по склону Горы Ароматов и в миг короткой остановки был ослеплен сиянием, которое излучал дворец из золота и драгоценных камней на самой вершине; о том, как размышлял, чьи это были роскошные чертоги, и вдруг увидел в окружении пышной свиты царевну-фею небесной красоты, будто яркий метеор озарившую стеклянные покои; о том, как наблюдал за дивной красавицей и заметил, что она срывала золотым трезубцем душистые цветы с деревьев, росших у дворцового крыльца; о том, как от порыва ветерка случайно распахнулось одеяние царевны и он узрел всю прелесть нежной наготы, а после, задыхаясь, обезумев от страха и желания, рухнул с горного уступа и, ничего уже не видя, не чувствуя, где небо, где земля, катился долго по откосу, пока не оказался у подножия горы; и, наконец, о том, как был врасплох застигнут там и схвачен Хурамбалой, а затем, освобожденный, очнулся у ног царевича-спасителя.
— Не раз доводилось мне лицезреть небесных фей из заоблачных селений, но прежде никогда со мною не случалось подобного: наслаждение при виде столь дивной красоты было сродни тяжелому недугу; возможно ли исцеление — не берусь ответить, ведь раньше я о таком не слыхивал. Вот почему, взирая на красавиц из ста царских семейств острова Забу, я не испытывал ни радости, ни муки. Скажу государю откровенно, даже феи, живущие в небесных царствах, в сравнение с нею не идут! О мой повелитель, чтобы описать ее красу, не хватит никакого красноречия; замечу только, что на вид она не старше десяти лет и двух-трех месяцев! — так закончил свой рассказ правитель нагов.
Со вниманием выслушав о происшествии на Горе Ароматов, царевич Эйндакоумма вдруг ощутил, будто неведомые узы прежней жизни таинственно соединяют его с прекрасной Велумьясвой, и тут же вспыхнули в его сердце любовь, желание и нежность. Он уже более не мог противиться нахлынувшему чувству, мысль его была поглощена лишь одним... Тогда царевич обратился к Эйяпатхе и спросил:
— Как скоро ты берешься доставить в окрестности Горы Ароматов тысячу моих сподвижников и все необходимое для поселения там?
На это царь нагов Эйяпатха отвечал:
— Из миллиона моих подданных — умельцев и мастеров, участвовавших в возведении твоего пятистенного града и золотого дворца, я выберу сто тысяч и с их помощью все, что прикажешь, переправлю за семь дней!
