Рома удовлетворенно усмехнулся и еще раз попробовал вытянуть ноги под низеньким столиком, на котором стояли продукты. Но это, как и всегда, сделать было невозможно. Поэтому Рома лишь пошевелил коленями, которые упирались снизу в мраморную крышку стола, и сразу же забыл о своем желании. Время не ждало.
Шипение генератора напоминало о том, что Роме оставалось всего четверть часа; а еще надо было облучить мясо — замечательный кусок поджаренного мяса, которое, между прочим, было бы очень неплохо съесть и запить уже облученным молоком, которое стояло тут же на столе. Хотя, правду говоря, он совсем не был против того, чтобы вкусно позавтракать, однако, такие мысли даже не беспокоили Рому; ведь перед ним была не еда, а нетронутые объекты научных опытов.
Рома поставил мясо на металлическую кассету и накрыл его сверху второй половиной кассеты. Секундомер лежал рядом.
— Включай! — велел Рома самому себе и нажал на рычажок рубильника.
Шипение генератора стихало, слышно было уже сухое потрескивание. Секундомер спокойно отсчитывал секунды. Вот уже минута… минута и пять секунд… восемь секунд…
Крак!
Голубоватое сияние вокруг генераторной лампы вдруг исчезло. Только на выпрямителе горели нежным и прозрачным сине-зеленым светом газотронные лампы. Ток прекратился. Что случилось?
И, неожиданно для самого себя, Рома услышал в тишине, как падают на стол тяжелые капли. Он повернул голову и увидел, как медленно расплавляется толстый провод, медный пруток, припаянный к лампе. Раскаленная, словно сияющая, медная палочка провода плакала слезами расплавленного металла. Густые капли падали на мраморный стол. Генератор сломался.
— Мистер Питерс! — громко закричал Рома. — Мистер Питерс!
Молчание.
— Эй, Мистер Питерс! Скорее сюда! Несчастье!
Молчание.
— Петр, чтобы ты лопнул. Где ты? Генератор сломался…
Рома быстро вскочил. Его длинное туловище пошатнулось на длинных худых ногах, как колеблется соломинка под дуновением ветра. Большими шагами Рома помчался, размахивая руками, как веслами, из лаборатории. Широкие стеклянные двери распахнулись перед ним, он не успел до них и дотронуться. И тут же Рома остановился.
В дальней комнате, спиной к нему, в кресле сидел кто-то сидел. Над спинкой кресла были видны только взъерошенные волосы человека, да развернутый газетный лист. Вверх поднимались клубы дыма от сигареты, которая дымила, словно паровозная труба. И еще, время от времени, вверх взлетали роговые очки, подкидываемые рукой в белом лабораторном халате. Этот кто-то читал газету.
— Читаете? Курите? — иронично спросил Рома. — Хорошо, хорошо. А на то, что там, в лаборатории, генератор сломался, вам наплевать?
Человек в кресле вдруг встал на ноги, отбросив от себя газету, и оказался девушкой в белом халате.
— Да, да, драгоценный биолог, — добавил Рома, но сразу остановился и вдруг изменил тон: — Нет, дорогая Рая, нет, все в порядке. Только вот, провод расплавился… понимаете, взял и расплавился чего-то…
Девушка в белом халате, что стояла перед Ромой, поднявшись с кресла, презрительно положила руки на бока:
— Вот так просто — взял и расплавился? — переспросила она. — Ни с того, ни с сего? Дорогой мой дегустатор, бросьте такие шутки. А ну, пойдемте… однако, нет, надо позвать Мистера Питерса. Эй, Мистер Питерс! — позвала она.
— А я уже звал, — растерянно ответил Рома. — Не отзывается…
Девушка махнула в его сторону рукой, как делают это с назойливой мухой.
— Мистер Питерс! — воскликнула она еще раз.
Дверь комнаты распахнулась — и на пороге показался парень, невысокий, стройный, с озабоченным тонким лицом.
— Чего это вы раскричались, Рая? — спросил он, входя в комнату. — Вас слышно на втором этаже…
— Олесик, Олесик, — бросилась к нему Рая, — этот дегустатор что-то наделал с генератором… И Мистера Питерса нет…
Олесь оглянулся:
— Не то, чтобы нет… он, знаете…
Но в речь Олеся вплелся веселый басовитый голос:
— А кто здесь зовет меня? А вот кому я нужен, а?
Крепкий, широкий мужчина вошел в комнату почти вслед за Олесем. Он посмотрел на всех, улыбнулся и сказал:
— Вери-вэл, гуд-морнинг, комрадс. Хав-ду-ю-ду, а?
— Мистер Питерс, бросьте, пожалуйста, шутки, — обратилась к нему Рая. — Рома сломал генератор.
— Что? — взревел Мистер Питерс.
С лица его исчезла веселая улыбка, словно ее стерли резинкой. Он опрометью бросился в лабораторию. За ним поспешили остальные.
Мистер Питерс подбежал к генератору. Все так же разливали сине-зеленое сияние газотронные лампы, так же мертвой была лампа генератора. А провод, который расплавился?.. Он превратился в тоненькую палочку, под которой на мраморном столе собралась кучка застывшей меди.
— Что это? — показал пальцем Мистер Питерс.
Рома смущенно опустил голову. Рая и Олесь смотрели то на него, то на кучку меди.
— Так, — проворчал, наконец, Мистер Питерс, — так, черти вас забери, товарищ дегустатор. Сколько времени делали экспозицию?
— Минуту… И восемь секунд.
— А перед тем?
— Э-э…
