Лира слегка удивилась тому, что ученый, которого она искала, оказался женщиной; но алетиометр не обещал, что это будет мужчина, а от здешнего мира, в конце концов, можно было ждать всего. Женщина-ученый сидела у прибора с маленьким стеклянным экраном, на котором светились цифры и рисунки, а перед ней, на подносе из слоновой кости, лежали маленькие грязноватые кубики с нарисованными на них буквами алфавита. Она ткнула пальцем в один из них, и экран погас.
– Ты кто? – спросила она.
Лира притворила за собой дверь. Помня о предупреждении алетиометра, она собралась с силами и сделала то, чего в обычных условиях от нее трудно было добиться: сказала правду.
– Я Лира Сирин, – ответила она. – А вас как зовут?
Женщина поморгала. Лира решила, что ей, наверное, под сорок: она выглядела чуть старше, чем миссис Колтер, у нее были короткие черные волосы и румяные щеки. Под ее расстегнутым белым халатом виднелись зеленая рубашка и синие холщовые штаны, которые, похоже, были излюбленной одеждой многих обитателей этого мира.
Когда Лира задала свой вопрос, женщина провела рукой по волосам и сказала:
– Что ж, ты – это вторая неожиданность за сегодняшний день. Я доктор Мэри Малоун. Чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне про Пыль, – ответила Лира, поглядев по сторонам и убедившись, что больше в комнате никого нет. – Я знаю, что вы о ней знаете, и могу это доказать. Пожалуйста, расскажите.
– Про пыль? О чем это ты?
– Может быть, вы называете ее по-другому. Она состоит из элементарных частиц. В моем мире ученые называют их частицами Русакова, но чаще говорят о них просто как о Пыли. Эти частицы нелегко обнаружить, но они приходят из космоса и оседают на людях. Правда, на детях их почти нет. Больше всего на взрослых. А еще одну вещь я узнала только сегодня: я была в музее недалеко отсюда и видела там старые черепа с дырками вроде тех, что делают тартары, и вокруг них было гораздо больше Пыли, чем вокруг другого черепа, в котором нет такой дырки. Когда был бронзовый век?
Женщина смотрела на нее широко раскрытыми глазами.
– Бронзовый век? Господи боже, не знаю; по-моему, около пяти тысяч лет назад, – сказала она.
– Ага, тогда они все перепутали, когда писали свою карточку. Черепу с двумя дырками целых тридцать три тысячи лет.
Тут она остановилась, потому что у доктора Малоун был такой вид, словно она вот-вот упадет в обморок. Яркий румянец совсем сошел с ее щек, одну руку она положила на грудь, другой сжимала подлокотник стула, а челюсть у нее отвисла.
Упрямая и озадаченная, Лира ждала, пока она оправится от изумления.
– Кто ты? – наконец спросила женщина.
– Лира Си…
– Нет, откуда ты взялась? Что ты за чудо? Откуда ты все это знаешь?
Лира устало вздохнула: она и забыла, до чего занудными бывают порой эти ученые. Таким людям трудно говорить правду, потому что вранье им понять гораздо легче.
– Я пришла из другого мира, – начала она. – И в нашем мире тоже есть Оксфорд, вроде этого, только другой. Оттуда я и пришла. И…
– Постой, постой. Откуда ты, говоришь?
– Из другого места, – сказала Лира более осторожно. – Не отсюда.
– Ах, из другого, – повторила женщина. – Понимаю. То есть мне кажется, что я тебя понимаю.
– И мне нужно выяснить про Пыль, – объяснила Лира. – Потому что священники в моем мире… в общем, они боятся Пыли и считают ее первородным грехом. Так что это очень важная вещь. А мой отец… Нет, – горячо воскликнула она и даже притопнула, – я не то хотела сказать. Я все говорю неправильно.
Доктор Малоун посмотрела на отчаянно нахмуренное лицо Лиры и ее сжатые кулаки, на синяки под глазом и на ноге и сказала:
– Боже мой, детка, успокойся…
Она оборвала сама себя и потерла глаза, красные от усталости.
– Зачем я тебя слушаю? – продолжала она. – Должно быть, я сошла с ума. Но ведь это и вправду единственное место в мире, где ты можешь получить ответ на свой вопрос, хотя нас вот-вот закроют… Эта Пыль, о которой ты говоришь, очень похожа на то, что мы уже довольно давно изучаем, а когда ты рассказывала о черепах в музее, меня прямо как током ударило, потому что… Да нет, это уж слишком. Я просто вымоталась. Поверь мне, я хочу тебя выслушать, только не сейчас, пожалуйста. Я ведь уже сказала, что нас собираются закрыть? Мне отвели неделю, чтобы подготовить предложение для комиссии по финансированию, но у нас нет ни малейшей надежды…
Она широко зевнула.
– А какой была первая сегодняшняя неожиданность? – спросила Лира.
– Первая? Один человек, на чью помощь я рассчитывала, отказался от поддержки нашего предложения – того самого, которое я готовлю для комиссии по финансированию. Впрочем, это не так уж неожиданно.
Она зевнула снова.
– Сварю-ка я кофе, – пробормотала она. – Иначе засну. Будешь со мной?
Она наполнила электрический чайник и стала насыпать в кружки растворимый кофе, а Лира тем временем разглядывала китайский рисунок на двери.
– Что это? – спросила она.
– Китайские символы из «И цзин». Слыхала про нее когда-нибудь? В вашем мире она тоже есть?
Лира посмотрела на нее прищурившись – на случай, если это сарказм. Потом сказала:
