Уилл перечитывал отцовские письма. Он сидел на террасе, куда едва доносились крики детей, ныряющих в устье гавани, и читал строки, выведенные четким почерком на тонкой почтовой бумаге, пытаясь представить себе человека, написавшего их, и снова, уже в десятый раз, отыскивая упоминание о младенце, которым был он сам.
Вскоре он услышал, как кто-то бежит по улице. Положив письма в карман, он встал, и почти тут же на террасу влетела Лира – с безумным взглядом, в сопровождении Пантелеймона, свирепо рычащего дикого кота, которого она от расстройства даже позабыла спрятать. Она, редко дававшая волю слезам, теперь рыдала от ярости; ее грудь ходила ходуном, зубы скрипели, и она бросилась к мальчику, вцепилась ему в руки и воскликнула:
– Убей его! Убей! Я хочу, чтобы он умер! Если бы Йорек был здесь… Ах, Уилл, я так виновата, прости меня…
– Что случилось? В чем дело?
– Этот старик… подлый вор… он украл его, Уилл! Он украл мой алетиометр! Этот гнусный негодяй, разодетый в пух и прах, с машиной и шофером… ах, что я натворила за сегодняшний день, я просто…
И она зарыдала так бурно, что он подумал: наверное, иногда у людей и впрямь разбиваются сердца, и сейчас это произошло с нею, потому что она упала наземь, причитая и содрогаясь, а Пантелеймон рядом с ней обратился в волка и тоскливо, отчаянно завыл.
Дети в дальнем конце гавани перестали плескаться и смотрели в их сторону, прикрывая глаза от солнца. Уилл сел на корточки и потряс Лиру за плечо.
– Прекрати! Хватит реветь! – сказал он. – Объясни мне все толком. Какой еще старик? Что случилось?
– Ты ужасно рассердишься… я обещала, что не выдам тебя,
– Ну, что случилось? Рассказывай, – потребовал он.
– Мы пошли к ученому, но там были еще другие люди, мужчина и женщина, – сказал Пантелеймон, – и они обманули нас: стали задавать нам разные вопросы, а потом спросили о тебе, и мы нечаянно проговорились, что знаем тебя, а потом убежали…
Лира спрятала лицо в ладони и прижалась лбом к асфальту. Пантелеймон от возбуждения стремительно менял вид – собака, птица, кошка, снежно-белый горностай…
– Как он выглядел, этот мужчина? – спросил Уилл.
– Большой, – сдавленным голосом сказала Лира, – и такой сильный, светлые глаза…
– Он видел, как ты прошла назад через окно?
– Нет, но…
– Значит, здесь он нас не найдет.
– Да, но алетиометр! – воскликнула она и порывисто села; ее искаженное гневом лицо было похоже на греческую маску.
– Так-так, – произнес Уилл, – расскажи мне об этом.
Изредка всхлипывая и скрипя зубами, она рассказала ему о том, что случилось: как незнакомый пожилой господин увидел ее с алетиометром вчера в музее, и как он сегодня остановил машину и она села туда, чтобы спастись от светловолосого, и как машина подъехала не к тому тротуару, так что ей пришлось пробираться к дверце мимо этого господина, и как он, должно быть, незаметно вытащил алетиометр, передавая ей рюкзак…
Уилл понял, отчего Лира так расстроена, но ему казалось, что ей не в чем себя винить. А потом она добавила:
– И самое главное, Уилл: я поступила очень плохо. Потому что алетиометр велел мне не искать больше Пыль, а вместо этого помогать тебе. Я должна была помочь тебе найти отца. И я могла бы это сделать – будь у меня алетиометр, я отвела бы тебя туда, где сейчас твой отец. Но я не послушалась. Я сделала то, чего мне хотелось, а это было нельзя…
Он видел, как она пользовалась алетиометром, и знал, что прибор мог бы сказать ей правду. Он отвернулся. Она схватила его за руку, но он вырвался и зашагал к берегу. Дети по другую сторону гавани снова вернулись к своей игре. Лира догнала его и сказала:
– Мне очень жаль, Уилл…
– Да что с этого толку? Мне плевать, жаль тебе или нет. Сделанного не воротишь.
– Но мы должны помогать друг другу, Уилл, ты и я, потому что больше никого нет!
– Не вижу как.
– Я тоже, но…
Она остановилась на полуслове, и в глазах у нее вспыхнул огонек. Повернувшись, она побежала к своему рюкзаку, брошенному на тротуаре, и стала лихорадочно копаться в нем.
– Я знаю, кто он! И где он живет! Смотри! – воскликнула она, протягивая Уиллу маленькую белую карточку. – Он дал мне ее в музее! Мы можем пойти и потребовать алетиометр обратно!
Уилл взял карточку и прочел:
– Сэр – значит рыцарь, – сказал он. – Отсюда автоматически следует, что люди поверят ему, а не нам. Да и вообще, что я, по-твоему, должен сделать? Обратиться в полицию? Они же меня ищут! Вчера, может, еще не искали, но уж сегодня – наверняка. А если туда обратишься ты – что ж, теперь они тебя знают и знают, что ты знаешь меня, так что и этот вариант не сработает.
