Детство…Что значит для нас это слово?Может, поездки к бабушке на всё лето?Посиделки у костра, страшные истории до мурашек, запах степных трав и молока?А может, крепкая дружба и первое, ещё совсем хрупкое чувство?На хутор опускаются сумерки, и юные герои этого рассказа отправятся в путь, чтобы ответить себе: правда ли, что у страха глаза велики?
На хутор опускался вечер. Небо, словно подсвеченное оранжевым лучом фонарика, обводило маленькие фигурки на сваленных в кучу бревнах.
Все песни под старую, покрытую царапками времени гитару, уже были спеты, смех постепенно стихал, растворяясь в скорых сумерках. По полям неподалёку гулял вечерний ветерок, но дети сидели тесно прижавшись друг к другу совсем не от прохлады. Их глаза горели страхом пополам с жадным предвкушением. Вовик рассказывал историю.
– И когда он открыл дверь в хату…– страшным голосом подвывал он.
Говор у него был кубанский, и все «г» звучали как «гхэ».
– И шо? Шо там? – не выдержала Ленка.
– Как шо? Батя это храпел, а никакой не великан.
Все прыснули. Девочки засмеялись нервно и с облегчением, а Юра, он был тут старше всех, снисходительно усмехнулся.
– Какая глупая история. – раздался вдруг откуда-то сверху ядовитый голос. – Вот я бы вам такое могла рассказать…вы бы со страху померли.
Из окна выглянула девушка, про таких тут говорили: «гарна дивчина». Лет пятнадцати, волосы чёрные, как безлунная ночь, брови вразлёт. Только вот глаза ее выдавали, они горели огнём, но не мягким, как вечерний костёр, а злым, похожим на пожар в лесу.
Вовик обиженно нахмурил свои белесоватые брови.
– Ничего ты не знаешь, Роза. Гэть отседова, мы тебя не звали.
Но остальным уже стало любопытно.
– Может послушаем её, Вовик? – попросила Светка, двоюродная сестра Юры.
Они вдвоем были единственными «городскими». Приезжали они на хутор только летом, в гости к бабушке. Поэтому всё, что казалось местным ребятам таким обыденным, у Светки вызывало постоянное чувство надежды на что-то чудесное. Отказаться от хорошей страшной истории она просто не могла, несмотря на то, что Роза со своими недобрыми глазами была ей неприятна.
– Да-да, давайте. – поддержала Валик, всюду хвостиком ходившая за Светкой.
Вовик, как взрослый мужчина двенадцати лет, спорить не стал. Тем более Светка, со своими мягкими голубыми глазами и хитроватой улыбкой сидела рядом, а она в последнее время вызывала у него какое-то непривычное чувство, будто нырнул в речку и воздуха не хватает.
– Говори, Роза. Мы все внимание. – Юра скрестил руки на груди, всем видом показывая, что он-то точно не поверит ни в какие страшилки.
Роза скрылась в глубине дома и уже через секунду стояла перед детьми. Теперь ничто не мешало ее леденящей душу истории литься, как густая смола.
– Знаете ли вы, что в нашей реке Пшиш живет древнее чудище? Зовут его Нэанг, а похож он на огромную змею.
– Тю, да ты все врёшь! – сразу перебил Вовик, прищурив глаза. – Если бы в Пшише водилась гигантская змеюка, все бы знали.
Он всё ещё был обижен, что его рассказ назвали глупым.
– Если хотите узнать, что будет дальше, не перебивайте! – скривила губы Роза.
Вовик тут же получил тычок в бок от сидевшей слева Ленки, со всех сторон послышался нестройный хор уговаривающих продолжать голосов. Роза некоторое время слушала и наконец, сжалившись, продолжила:
– Так вот… Нэанг – не просто змея, это монстр, который меняет свой лик. Для хлопца он обернётся красивой дивчиной, для малого матушкой. Может даже стать весёлой зверушкой, главное ему заманить тебя в воду.
– И шо тогда? – быстро спросила Ленка.
Роза оглядела застывшие в напряженном ожидании лица и, чуть помедлив, произнесла заупокойным голосом:
