Жизнь в Плоцке явно тяготила Гофмана, и он с радостью воспринял в марте 1804 года известие о переводе его в Варшаву в качестве советника прусского верховного суда. В "городе Сирены", как называли ласково поляки свою столицу, в гербе которой красовалась легендарная покровительница города, всплывавшая на защиту его из вод Вислы, в те годы шла, как и во многих других городах, принудительная германизация, затруднявшая развитие польской культуры.
Борьба за это развитие, тем не менее, продолжалась польскими патриотами. Среди ее участников выделялся Войцех Богуславский (1760-1829) актер, режиссер, драматург, прозванный "отцом польского театра". Он привлек к работе в труппе, которую возглавил, актеров, певцов, инструменталистов, а также создателя первой польской композиторской школы - композитора, дирижера и теоретика Юзефа Эльснера (1769-1854), будущего учителя Шопена.
Именно Эльснер помог Гофману приобщиться к деятельному участию в музыкальной жизни польской столицы. Уже в 1805 году в июльском выпуске "Собрания прекрасных произведений польских композиторов", которое готовилось и редактировалось тем же Эльснером, была опубликована ля-мажорная соната для фортепиано Гофмана. То была единственная из его сонат (точного количества их мы не знаем), изданная при жизни композитора.
Не только публикацией сонаты ознаменовался варшавский период жизни Гофмана, а и исполнением многих его произведений. Так, 6 апреля 1805 года труппа Богуславского показала премьеру двухактного зингшпиля "Веселые музыканты", написанного Гофманом на текст Клеменса Брентано. А в следующем сезоне установившая дружеские связи с Богуславским труппа Карла Деббелина, которая в Познани, как уже говорилось, исполнила зингшпиль Гофмана "Шутка, хитрость и месть", поставила еще один его зингшпиль - "Непрошеные гости, или Каноник из Милана".
Инструментальные сочинения Гофмана также звучали в Варшаве, где была впервые исполнена его единственная симфония. Дирижировал премьерой сам автор, под управлением которого организованный им оркестр играл также произведения Моцарта, Гайдна, Глюка, Бетховена, Керубини и других авторов. В качестве композитора и дирижера этого оркестра часто выступал и Эльснер. Симфоническая музыка исполнялась по пятницам, а в программы воскресных концертов входили отрывки из опер и ораторий. В этих концертах Гофман принимал участие в качестве не только композитора и дирижера, но и певца. Его звучный тенор варшавяне слышали и во время богослужений в костеле святого Бернарда (в 1802 г. композитор перешел в католичество), а также в храме Антония Падуанского, расположенном на Сенаторской улице, неподалеку от Мальтийского дворца (называвшегося тогда по имени владельцев дворцом Мнишков), где помещалось "Музыкальное собрание" - общество, одним из основателей и руководителей которого стал в августе 1806 года Гофман, собственноручно расписавший стены некоторых помещений дворца, в том числе Египетского кабинета. При перестройке дворца в 1824 году росписи эти были в значительной части утрачены. А в 1944 году, невзирая на то что над дворцом было поднято знамя Ордена мальтийских рыцарей (госпитальеров) с известным всему миру восьмиконечным крестом (так как там помещался госпиталь Ордена, с XI века заботившегося о больных и раненых), здание было подвергнуто фашистами ожесточенной бомбардировке и разрушено, причем под развалинами погибли как все раненые, находившиеся в госпитале, так и рыцари Ордена, не пожелавшие их покинуть. То было поистине одно из самых позорных преступлений гитлеровцев...*
______________
* Как говорили мне польские друзья, на восстановленном после войны здании, где помещается ныне посольство Бельгии, предполагается установить мемориальную доску.
Возвращаясь к Гофману, напомним, что все его компетентные биографы подчеркивают ту огромную роль, какую в его жизни и творчестве сыграло пребывание в Варшаве. Этот короткий период не ограничивался только разносторонней деятельностью в области музыки. Здесь нелишне отметить, что мнение о превращении польской столицы в захолустье после утраты страной государственной независимости высказывается обычно с излишней категоричностью. Разумеется, в трагические годы разделов Польши развитие культуры растерзанной страны было сильно затруднено, но все же никогда не прекращалось полностью. В этом Гофман удостоверился, знакомясь с деятельностью "первой польской академии", как варшавяне с гордостью называли основанное в 1800 году "Общество друзей науки". В этом же убедили его встречи и творческие контакты с Богуславским и Эльснером, а также их отношение к нему, отразившее стремление польской творческой интеллигенции к развитию международных культурных связей. Именно в Варшаве Гофман познакомился с произведениями немецких писателей-романтиков, которыми, так же как и новинками французской литературы, живо интересовалась польская общественность.
