Иногда, живя своей жизнью, мы вдруг замечаем, что реальность воспринимается, как сон. Нам хочется проснуться, и мы начинаем трогать вещи, чтобы удостовериться, что они настоящие. Иногда мы мечтаем о том, чтобы по-настоящему случившееся было бы только сновидением, которое, с облегчением вздохнув, можно позабыть. А иногда мы просыпаемся с колотящимся в горле сердцем, потому что наши чувства в ночных грёзах оказались чересчур реальны.Когда нам что-то снится, то мозг активен, словно события происходят наяву. Что бы мы ни делали: танцевали, кричали, летали – наш мозг воспринимает наши действия так же, как если бы мы занимались этим в действительности. Сновидение – не кино, в его восприятии участвует весь мозг, а не только зрительный анализатор.
По новой дороге мчался большой внедорожник, за рулём которого сидел крупный мужчина в тёмных очках, внимательно всматривающийся в дорогу. Рядом с ним на пассажирском сидении сидела его супруга в лёгком платье. Позади водителя расположился пожилой мужчина, и, судя по возрасту и внешнему сходству, он был отцом водителя. Вид у него был мрачный, он совершенно не скрывал неудовольствие от происходящего и изо всех сил старался держать себя в руках. На заднем сидении вместе с ним сидели его внуки, чьё шумное и беспокойное поведение заставляло нервы петь, а тут ещё и причина самой поездки раздражала. В добавок ко всему в салоне работало радио, соперничающее по громкости с детьми. Особенно невыносимы были рекламные вставки, когда звук намеренно подавался громче, чем на трансляции самой радиопередачи.
Миновав Новосельское, автомобиль въехал в Черноморское, и водитель стал активно вертеть головой, ища взглядом нужный ему указатель.
– Спроси у кого-нибудь, – подсказала водителю супруга, обмахиваясь от жары белым платком.
– Сейчас найдём, не переживай! – буркнул муж.
Покатавшись по улицам Черноморского ещё минут пять под сердитое сопение супруги, Валера, водитель внедорожника, стал искать свободное парковочное место, мысленно согласившись, что идея жены была всё-таки неплохой: расспросить у прохожих дорогу. Супруга благоразумно вслух не высказывалась. Валера ловко припарковался, помешав кому-то другому занять место. Недовольный незнакомый водитель возмущённо посигналил Валере и проехал дальше. Заглушив мотор и вынув ключ зажигания, отец семейства вышел из внедорожника и захлопнул дверь. Он оглянулся вокруг, ища пешеходов.
– Мам! – пискнула пятилетняя дочь. – Когда мы уже полетим на самолёте?
– Потерпи, моя маленькая, – женщина обернулась к дочери. – Скоро полетим.
– Нам надо сначала дедушку отвезти в пансионат, – пояснил девочке её брат, которому было семь лет. Слово «пансионат» он произносил с важным видом, чувствуя себя приобщённым к миру взрослых.
При слове «пансионат» пожилой мужчина, что сидел рядом с детьми на заднем сидении, тяжело вздохнул и закусил губу. Семёну Петровичу было не по нраву решение сына, которое заключалось в том, чтобы оставить его на две недели в пансионате для стариков. Дело в том, что его сын запланировал отпуск для своей семьи на Камчатке, как и мечтал, но старик не мог поехать с ними. Дело было не в деньгах, с этим как раз у Валеры проблем не было. Просто Семён Петрович был уже в том возрасте, когда за ним требовался ежедневный уход, а на Камчатке планировался активный отдых с ночёвкой на природе со всеми вытекающими последствиями. Валера не захотел отказываться от поездки, а потому позаботился об отце, найдя ему хороший частный пансионат на западном побережье Крыма. Здесь и климат хороший, и расположен пансионат не очень далеко от их дома, кроме того, там было всё, что могло понадобиться старику на время их отсутствия. Тем не менее Семён Петрович чувствовал себя брошенным, никому ненужным, мешающим. Он отказывался смириться со своей немощностью, поэтому часто злился на окружающих и этим раз за разом испытывал терпение своего сына и невестки. К счастью, Валера был человеком толстокожим и неуравновешенное поведение отца пропускал мимо своего сознания. По большому счёту, ему некогда было обращать внимание на капризы старика, так как он много работал, управляя своей строительной фирмой. Что касается невестки, то она просто не участвовала в дискуссиях, лишь ухаживая за свёкром по мере необходимости.
Нельзя сказать, что Семён Петрович был по-настоящему недоволен сыном, что его придирки были обоснованными. Прежде всего, в глубине души он гордился своим сыном, пошедшим по стопам отца, бывшего строителя, и достигшего больших высот в этом направлении. Был он также рад и горд семьёй сына, хоть и редко выказывал свои чувства. Внукам он был рад, но сил ими заниматься у него давно уже не было. Единственное, что ему доверяли, так это быть рядом с внуками, пока их мать занята чем-то другим. Большего от него не требовали.
Валера вернулся. Сев и захлопнув дверь, он стал пристёгиваться.
– Узнал? – спросила его жена.
– Да, – не глядя на супругу, ответил Валера, потом сел ровно и указал рукой направление. – Сейчас туда, а потом налево. Говорят, будет указатель.
Внедорожник тронулся с места и помчался на окраину посёлка. Они увидели искомый указатель, и Валера с облегчением незаметно вздохнул. Впереди показалось ослепительно белое в лучах полуденного солнца здание пансионата «Солнечная Долина». Миновав ворота, семейство въехало на его территорию. Припарковавшись, муж и жена вышли из машины, а дети посыпались из неё, словно горошины. Мать тут же пошла за детьми, легкомысленно направившихся без взрослых, куда глаза глядят. Только Семён Петрович продолжал сидеть. Валера, игнорируя молчаливый протест отца, открыл дверь и протянул руку, чтобы помочь ему выбраться. Старику ничего не оставалось, как выйти из машины.
