Через пару дней после весенних каникул мама обнаружила то, что Оливия от нас скрыла: она участвует в школьном спектакле и премьера уже на следующей неделе. Ну мама и рассвирепела! Обычно мама если и злится, то не слишком сильно (хотя папа бы с этим не согласился), но сейчас она ого-го как вспылила. И они с Оливией поругались. Мои бионические уши ловили даже целые фразы, которые доносились из комнаты Вии.
Мама говорила:
— Вия, что с тобой творится? Ты угрюмая, молчишь все время, у тебя появились от нас секреты…
А Оливия в ответ вопила:
— Дался тебе этот дурацкий спектакль! У меня в нем даже реплик нет!
— Но у твоего друга большая роль! Ты разве не хочешь, чтобы мы пришли на него посмотреть?
— Нет, не хочу!
— Перестань кричать!
— Ты первая начала. И отстань от меня! Столько лет я тебя вообще не интересовала, и вот наконец ты решила меня заметить — с чего вдруг? Поздно, я уже в старшей школе!
Не знаю, что ответила мама, потому что внезапно стало очень тихо и даже моим бионическим ушам не удалось уловить ни звука.
К ужину они вроде бы помирились. Папа в тот вечер работал допоздна. Дейзи спала. Ее сильно вырвало днем, и мама записала ее на завтра к ветеринару.
Мы трое сели за стол. Все молчали.
Наконец я не выдержал:
— Ну что, мы пойдем посмотреть на Джастина в спектакле?
Вия не ответила, опустила взгляд на тарелку.
— Знаешь, Ави, — тихо произнесла мама. — Я сначала не разобралась, что это за пьеса, но оказалось, что она не годится для детей твоего возраста.
Я поглядел на Вию.
— Так меня не приглашают?
— Я этого не говорила, — сказала мама. — Я просто думаю, что тебе не понравится.
— Тебе будет совсем скучно! — Казалось, Вия меня в чем-то обвиняет.
Тогда я спросил у мамы:
— А вы с папой пойдете?
— Папа пойдет. А я останусь с тобой дома.
— Что?! — закричала Вия. — Вот как ты решила наказать меня за то, что я была с тобой честной!
— Ты же сначала сама не хотела, чтобы мы пришли, помнишь?
— Но теперь-то вы знаете о спектакле, и я хочу, чтобы вы пришли!
— Вия, надо учитывать чувства
Я заорал:
— Да о чем вы вообще говорите?
— Ни о чем! — отрезали они одновременно.
— Это касается школьных дел Вии, ты тут совсем ни при чем, — добавила мама.
— Ты врешь! — выпалил я.
— Как ты сказал? — Мама была потрясена. Даже Вия удивилась.
— Я сказал: ты врешь! И ты врешь! — крикнул я Вие и вскочил со стула. — Вы обе лгуньи! Врете мне в лицо и не краснеете, будто я полный идиот!
Мама схватила меня за руку.
— Сядь, Ави.
Я выдернул руку и ткнул пальцем в Вию:
— Думаешь, я не понимаю? Ты просто не желаешь, чтобы твои выпендрежные друзья-старшеклассники узнали, что твой брат — урод!
— Ави! — воскликнула мама. — Это неправда!
— Мама, не обманывай меня! — вопил я. — Перестань обращаться со мной как с трехлетним! Я урод, но не умственно отсталый! Я прекрасно понимаю, что происходит!
Я помчался в свою комнату и так хлопнул дверью, что с косяка посыпалась штукатурка. Потом кинулся на кровать и натянул на себя покрывало. Закрыл свое отвратительное лицо подушкой, а сверху навалил мягкие игрушки. И оказался будто в норе. Если бы можно было привязать к лицу подушку и разгуливать с ней повсюду, я бы только так и ходил.
И почему я так разъярился? В начале ужина я ведь не злился ни капли. Даже не грустил. Но потом внутри вдруг что-то как рванет. Я знал, что Вия не хотела, чтобы я пришел на ее дурацкий спектакль. И знал, почему она не хотела.
Я ждал, что мама прибежит ко мне в комнату. Я хотел, чтобы она нашла меня в норе из мягких игрушек, и поэтому так и замер, но она не поднялась ко мне и через десять минут. Странно. Она всегда ко мне заходит, когда я сижу в своей комнате и горюю.
Я представил, как мама и Вия говорят обо мне на кухне. Наверное, Вие сейчас очень, очень, очень стыдно. А мама ее корит. И папа, когда вернется домой, тоже ее отругает.
Слегка раздвинув мягкие игрушки, я взглянул на стенные часы. Я лежу тут уже целых полчаса, а мама еще не явилась. Я прислушивался к звукам в доме. Они еще ужинают? Что вообще происходит?
Наконец дверь распахнулась. Вия. Я думал, что когда ко мне поднимутся, то смущенно отворят дверь и робко приблизятся к моей кровати. Но Вия влетела, как вихрь.
— Ави, скорее! — выдохнула Вия. — Мама хочет с тобой поговорить.
— Извинений не дождетесь!
— Это не про тебя! — закричала она. — Не все в мире вертится вокруг тебя, Ави! Беги вниз. Дейзи плохо. Мама везет ее к ветеринару. Иди попрощайся.
Я сбросил подушку с лица. И увидел, что Вия плачет.
— Что значит «попрощайся»?
— Давай же! — Она протянула мне руку.
Я взял ее за руку, и мы спустились на кухню. Дейзи лежала на полу, вытянув лапы. Она часто и тяжело дышала, как будто целый час носилась в парке. Мама стояла на коленях и гладила ее по голове.
— Что случилось? — спросил я.
Вия опустилась на колени рядом с мамой:
— Вдруг начала скулить, ни с того ни с сего.
— Я отвезу ее к ветеринару, — сказала мама. Она тоже плакала. — Мы уже вызвали такси.
— Ветеринар ее вылечит, правда же?
Мама посмотрела на меня:
— Очень надеюсь, милый. Но, если честно, не знаю.
— Конечно, вылечит!
