Впереди показался человек, которого Либ приняла сначала за Малахию О’Доннелла, но, подойдя ближе, увидела, что это сутулый пожилой человек. Он вырезал из почвы черные прямоугольники и складывал их штабелями. Торф для растопки, понятно.
– Благослови Бог ваш труд, – обратилась к нему Анна.
Мужчина кивнул в ответ. Заступ у него был необычной формы, какой Либ прежде не видела, с лезвием, согнутым в виде крыльев.
– Это еще одна молитва, которую ты обязана говорить? – спросила она девочку, когда они прошли мимо.
– Благословлять работу? – Анна кивнула. – А иначе он может получить увечье.
– Так он поранится, раз ты о нем не подумала? – немного насмешливо спросила Либ.
Анна смутилась:
– Нет, он может отрезать лезвием палец на ноге.
А, что-то вроде охраняющей магии.
Девочка запела хрипловатым голосом:
По мнению Либ, взволнованная мелодия не сочеталась со странно-болезненными словами. Сама идея укрыться в ране, как личинке…
– Вот доктор Макбрэрти, – сказала Анна.
Старик торопливо шел им навстречу от хижины. Полы его сюртука развевались. Он снял перед Либ шляпу, потом повернулся к ребенку:
– Твоя мать сказала, что я найду вас на воздухе, Анна. Как приятно видеть розы на твоих щечках.
Девочка раскраснелась от ходьбы. «Розы» были явным преувеличением.
– По-прежнему в целом хорошо?
Мисс Н. весьма строго осуждала разговоры шепотом, которые мог услышать больной.
– Иди вперед, – предложила Либ Анне. – Не хочешь собрать цветов себе в комнату?
Девочка подчинилась. Либ все же не спускала с нее глаз. Вокруг могли найтись ягоды, даже неспелые орехи… Может ли истеричка – если Анна была таковой – хватать еду, даже не осознавая того, что делает?
– Я не вполне понимаю, как ответить на ваш вопрос, доктор.
Либ задумалась о словах Стэндиша: «частичное голодание».
Макбрэрти потыкал тростью мягкую землю.
Поколебавшись, Либ заставила себя произнести это имя:
– Доктору Стэндишу удалось переговорить с вами вчера после визита к Анне?
Либ уже была готова представить лучшие аргументы против принудительного кормления.
Лицо старика скривилось, словно он проглотил что-то кислое.
– Он разговаривал совсем не так, как подобает джентльмену. После того, как я любезно согласился впустить его, одного из всех желающих, в дом девочки! – Макбрэрти явно не собирался рассказывать о полученном им нагоняе. – Дыхание у нее по-прежнему ровное? – спросил он вместо этого, и Либ кивнула. – Сердцебиение, пульс?
– Нормальные, – подтвердила она.
– Спит хорошо?
Очередной кивок.
– Она кажется бодрой, – заметил доктор, – и голос по-прежнему громкий. Рвоты или диареи нет?
– Едва ли это бывает у человека, который не ест.
Слезящиеся глаза старика загорелись.
– Значит, вы верите, что она действительно не…
– Я хочу сказать, – прервала его Либ, – она питается недостаточно и поэтому опорожнения не происходит. Анна не выделяет экскрементов, а мочи совсем мало. Это наводит на мысль, что она получает немного пищи – или, скорей, получала до начала наблюдения, – но недостаточно для выделений. – Следует ли Либ высказать свою мысль о ночных кормлениях, которых Анна не замечала все эти месяцы? Но Либ спасовала – ей вдруг показалось это столь же невероятным, как любая из теорий старика-доктора. – Вам не кажется, глаза у нее становятся еще более выпуклыми? – спросила она. – Кожа у Анны покрыта синяками и местами коростой, а десны кровоточат. Я подумала, не цинга ли это. Или даже пеллагра. У нее определенно анемия.
– Отлично, миссис Райт! – Макбрэрти тыкал тростью мягкую траву. – Мы начинаем выходить за рамки нашей компетенции?
Ну просто снисходительный отец, распекающий ребенка.
– Прошу прощения, доктор, – сухо произнесла она.
– Предоставьте разгадку этих тайн тем, кто был этому обучен.
Либ многое отдала бы, чтобы узнать, где обучался Макбрэрти, и насколько добросовестно, и было это в текущем столетии или в прошлом.
– Ваша задача состоит просто в наблюдении.
Но задача это непростая. Теперь Либ это знала, а три дня назад еще нет.
– Это здесь!
В отдалении послышался скрип. Он исходил от шаткого экипажа, остановившегося у дома О’Доннеллов. Пассажиры махали руками.
Уже осаждают, даже в столь ранний час. Куда подевалась Анна? Покрутив головой, Либ наконец увидела девочку, которая нюхала какой-то цветок. Ей нестерпима была мысль о подхалимстве, лести, назойливых вопросах.
– Мне нужно отвести ее домой, доктор.
Подбежав к Анне, Либ схватила ее за руку.
– Пожалуйста…
– Нет, Анна, тебе нельзя с ними разговаривать. У нас есть правило, и мы должны его придерживаться.
Срезав угол поля, Либ поспешно повела девочку к хижине, доктор шел следом. Анна споткнулась, подвернув ногу в огромном ботинке.
– Ушиблась? – спросила Либ.
Девочка покачала головой.
Либ провела Анну за собой вдоль боковой стены хижины – почему у них нет черного входа? – и протиснулась сквозь кучку посетителей, которые спорили с Розалин О’Доннелл, по локоть испачканной в муке.
– Вот она идет, чудесная крошка! – воскликнул один из мужчин.
