В 1969 году Эрик сталкивается с проблемой быстро возрастающих телепатических способностей Чарльза. Похоже, что у его дочери тоже появляется эта сила. Хрупкий баланс их отношений рискует разрушиться, когда Рейвен возвращается с собственными шокирующими новостями. Но кое-что совершенно другое переворачивает его мир с ног на голову...
Эрик стоял перед входом в кошерное кафе на 78 улице, засунув руки в карманы пальто. С того самого момента, когда днем зазвонил телефон, он не прекращал сомневаться, было ли хорошей идеей прийти сюда. Весь путь до города он говорил себе, что должен сойти с поезда на следующей станции, затем на следующей, и на той, что будет после нее. Что должен вернуться за город, в Уэстчестер, и пойти домой — туда, где он и должен быть.
И все же он был здесь — стоял в шаге от входной двери и уже пятнадцать минут притворялся, что не собирается заходить.
«Ты не делаешь ничего плохого», — твердил он себе, и это было правдой. Эрик не питал никаких иллюзий на счет того, почему он здесь и что заставило его прийти. В конечном счете, Чарльз поймет не только то, почему он это сделал, но и то, почему ничего не сказал ему заранее. Более того — Чарльз согласится с ним.
И все же его не покидало чувство, что он совершает преступление. Может, так и должно быть — после их резкого, эмоционального прощания…
Он вздохнул и вошел внутрь. Заказал куриный суп с рисом и направился к дальним столикам, приготовившись ждать… но она уже была здесь.
Рейвен сидела в кабинке в дальнем углу. Она всегда одевалась согласно последним веяниям моды, так было и сейчас — только это больше не были дизайнерские вещи. Теперь одежда подчеркивала ее принадлежность к «детям цветов» — тканое пончо, свисающие браслеты, серьги и цветастый шарф, повязанный вокруг головы. Несмотря на яркие оттенки синего, красного и золотого, первым, что бросилось Эрику в глаза, было ее уныние. Она набрала вес, утратила свой цветущий вид и выглядела очень несчастной.
Затем она увидела его и напряглась. Эрик знал, что стоит и смотрит на нее, как идиот с подносом в руках, и подумал, что вместо этого может хотя бы попробовать вести себя, как взрослый человек.
Так что он опустился на стул напротив нее.
— Рейвен. Рад тебя видеть.
— Неужели? — ответила она и замялась. — Прости. Я знаю, что ты хотел… я хотела сказать, что тоже рада тебя видеть.
— Ладно.
Что ж, прошел год с того момента, как она уехала, и за все это время они получили всего три открытки, по которым можно было понять только то, что она жива и шлет Джин всю свою любовь. Но Эрик понимал, что сейчас не время давить на нее. Это приведет только к тому, что Рейвен снова отдалится.
— Ты не звонил Чарльзу, я права? — она на мгновение поймала его взгляд.
— Нет, я сделал так, как ты просила, — но он хотел внести ясность. — Я расскажу ему все, как только вернусь домой.
— Разве это необходимо? Докладывать обо мне? — она больше не смотрела на него.
Неужели она до сих пор в какой-то степени надеялась, что Эрик согласится скрывать что-то от Чарльза, утаивать что-то, связанное с ней?
— Я не докладываю о тебе. Мы с Чарльзом абсолютно честны друг с другом. Ты это знаешь.
Не то чтобы у Эрика был выбор, особенно теперь…
— Но ты не сказал ему, куда идешь. Разве это значит быть абсолютно честным?
— Я могу быть честен с Чарльзом, все еще уважая твои желания. Почему ты споришь со мной об этом? Не думаю, что ты позвала меня сюда для того, чтобы просто ввязаться в спор.
— Иногда ввязаться в спор намного легче, — Рейвен откинулась на спинку стула.
— Я знаю.
Он действительно знал. Эрик часто испытывал вину из-за использования этой тактики — бросаться в бой, чтобы не сталкиваться с трудностями. Чарльз был прав, когда говорил, что они с Рейвен похожи.
Он собирался спросить, как у нее дела, и Рейвен, похоже, поняла это.
— Как Джин? — поспешно спросила она.
— Так выросла, что ты и не поверишь, — за последний год ребенок, которого они с Чарльзом удочерили, превратился в маленькую девочку, которая уже в значительной степени была самостоятельной личностью. — Умная не по годам. Говорит, что когда вырастет, хочет стать врачом или Бэтгерл, — в какой-то момент Рейвен почти улыбнулась. Эрик воспринял это, как признак прогресса. — Усиленно занимается с Чарльзом.
— Что значит — усиленно занимается?
— Ты ушла как раз перед тем, как мы поняли, — сказал Эрик, будто он как-то участвовал в этом понимании. — У нее такой же дар, как и у Чарльза. Способность читать мысли других людей.
Рейвен уставилась на него. Она никогда до конца не верила в способности Чарльза. Неудивительно, учитывая то, сколько стараний она приложила, чтобы скрываться от своего брата.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Да ладно, она просто притворяется, — Рейвен взъерошила волосы. — Джин очень любит своего папочку. И хочет быть похожей на него. Вот и все.
— Я так не думаю.
Если она и обратила на это внимание, то ничем себя не выдала.
— И они все время говорят об Иисусе. Тебе, должно быть, это нравится.
Они говорили. Ему не нравилось. Но Эрик решил не говорить об этом вслух. Он чувствовал, что сейчас может быть опасно сказать вообще хоть что-то.
