Мой первый курс подарил мне узы пожизненной дружбы, соединившие меня с некоторыми из моих однокашников-первокурсников. Это было сильное переживание – совсем не похожее на учебу в колледже. Нас проверяли, оскорбляли, испытывали физическими трудностями. И нам приходилось видеть, как некоторые выпадали из наших кадетских рядов. Кому-то не удалось преодолеть психологические и физические тяготы базовой подготовки. Другие потерпели неудачу в учебных дисциплинах или были слишком запуганы дедовщиной. Третьи перевелись в обычные университеты, решив: «Это не для меня. Мне нужно хорошее образование, но не такой ценой». А те из нас, кто выдержал и остался, стали братством.
В то первое лето нас изолировали для базовой подготовки, и это был самый тяжкий физический опыт за всю мою жизнь. Мы должны были бегать строем, держа оружие высоко над головой, ударяя подошвами ботинок о землю в одно и то же мгновение, и выпадение из строя было верным признаком слабака или неудачника. Старшекурсники кричали нам:
– Выше винтовку! Не будь тряпкой! Ты позоришь своих однокурсников!
Больше всего доставалось тем парням, которые не умели достаточно хорошо бегать. Они обессиливали и были вынуждены останавливаться. А как только один кадет выпадал из строя, старшекурсники окружали его и принимались орать. Это было очень тяжело. Некоторых рвало от чрезмерной нагрузки. В редких случаях кто-то начинал плакать. Часть моих однокурсников, выходцы из семей военных офицеров, боялись, что отцы отрекутся от них, если они вылетят из академии. Я им сочувствовал. Позднее я гадал: где они в итоге очутились? Возможно, в каком-нибудь гражданском университете – в учебном заведении, где можно было получить хорошее образование, минуя всю эту муштру.
Я родился и рос на равнине, на уровне моря, а здесь мы находились на высоте почти 7000 футов (2133,6 м). Всем нам приходилось тяжко, пока мы не акклиматизировались. Обычно я бежал где-то в середине группы, но держался твердо. Я был полон решимости одолеть это лето – и последующие четыре года.
Несмотря на тоску по дому и каменную усталость, все же некоторые аспекты этого лета доставляли мне удовольствие. Нас разбивали на команды и давали нам тесты для решения физических задач, чтобы оценить наши знания. Нам, например, вручали связку веревок и доски, и мы всей командой должны были отыскать способ добраться от одной стороны широкой закрытой выгородки до другой, не коснувшись земли или воды внизу, за ограниченное количество времени. Старшекурсники и офицеры стояли рядом с блокнотами и секундомерами, примечая, кто из нас обладает лидерскими навыками, чтобы благополучно переправить на другую сторону свою команду. Когда пришла моя очередь быть командиром в этом упражнении, я справился весьма неплохо, и это придало мне уверенности.
Я знаю, что тренировки того лета впоследствии помогли мне. Они заставили меня осознать, что если я буду достаточно глубоко копать, то смогу найти в себе силы, о существовании которых прежде и не догадывался. Не будь я вынужден преодолевать себя в то лето, мне никогда не удалось бы в полной мере познать, из каких внутренних ресурсов мне нужно черпать. И дело не в том, что в детстве я был лентяем. Я им не был. Но до этого лета я ни разу не подводил себя к пределу своих возможностей. Те из нас, кто справился, осознали, что мы достигли большего, чем полагали себя способными достичь.
Когда лето кончилось, физические испытания пошли на спад, зато возросли академические. У нас был обширный и напряженный учебный план. Какую бы специальность кадет ни выбрал, приходилось штудировать огромное количество учебных курсов по основным наукам – электроинженерии, термодинамике, механической инженерии, химии. Были и такие предметы, как философия, право и английская литература. Оглядываясь назад, я благодарен за это образование, но в то время объем учебных дисциплин подавлял.
К счастью, у тех из нас, кто отчаянно хотел летать, было достаточно стимулов, чтобы поддерживать мотивацию.
Мой первый полет на военном реактивном самолете состоялся на первом курсе обучения. Это был
Так что этот старый
Каждого первокурсника брали в 45-минутный полет, цель которого – дать нам стимул усердно трудиться, чтобы мы не ушли из академии.
