После нескольких лет, проведенных в Неллисе, меня прикомандировали к комиссии по расследованию авиационных происшествий. Мы расследовали один инцидент в Неллисе, в ходе которого пилот
При взгляде на барометрический высотомер видно, что отсчет высоты в нем выполняется по давлению, приведенному к уровню моря. Он не указывает высоту над поверхностью земли. Пилот, очевидно, неверно оценил высоту, на которой находился, и имевшееся в его распоряжении пространство. Вероятнее всего, он осознал это тогда, когда исправить положение было уже невозможно. Как говорят летчики, «он потерял картинку». Ошибки вкрались в его ситуационную модель, прошли незамеченными и оставались неисправленными до тех пор, пока не стало слишком поздно.
В мои обязанности входил сбор показаний его сослуживцев по эскадрилье. Я должен был разобрать фотографии этой катастрофы, снимки разбитого самолета на плоском пустынном дне. Трагедия была зафиксирована в деталях, включая и фотографии поддающихся идентификации фрагментов скальпа пилота.
Как и в случае каждого происшествия в ВВС, расследователи должны были буквально вывернуть все обстоятельства наизнанку, чтобы точно разобраться в произошедшем. Словно погибший пилот по-прежнему был обязан помочь в обеспечении безопасности остальных своих коллег-авиаторов.
Пилотов учат, что жизненно важно всегда сохранять «ситуационную осознанность», или СО. Этот термин означает умение создавать и поддерживать очень точную мысленную модель своей реальности в реальном времени. Изучение явно ошибочной СО этого пилота напомнило мне о том, что́ стоит на кону для летчиков-истребителей. Нужна была абсолютная решимость сделать все превосходно, поскольку от нас требовалось совершать немыслимые маневры низко над землей и на большой скорости, часто – быстро меняя направление, при этом постоянно убеждаясь в том, что траектория, по которой мы летим, безопасна для движения.
В очень многих областях жизни необходимо быть оптимистом в перспективе, но реалистом в настоящем. Это особенно верно в военной авиации, учитывая присущие ей опасности. Нельзя быть фантазером. Нужно знать, что делаешь и чего не делаешь, что можешь сделать и чего не можешь. Нужно знать, на что способен и не способен твой самолет в любой возможной ситуации. Нужно знать свой радиус разворота при любой воздушной скорости. Нужно знать, сколько топлива понадобится для возвращения на базу и какая высота будет необходима, если чрезвычайные обстоятельства потребуют возвращения на ВПП.
Нужно также понимать воздействие обстоятельств на твое суждение. Годы назад проводилось исследование катапультирования экипажей, в ходе которого пытались установить, почему пилоты медлят, прежде чем катапультироваться из готовых разбиться самолетов. Эти пилоты теряли лишние секунды, а когда, наконец, дергали рычаг, чтобы катапультироваться, было слишком поздно. Они либо катапультировались на слишком малой высоте и падали на землю до того, как успевали раскрыться парашюты, либо падали вместе со своими самолетами.
Что заставляло этих людей мешкать? Согласно данным, если самолет попадал в беду из-за ошибки пилота в суждении, он часто откладывал решение о катапультировании. Он тратил драгоценное время на попытки решить нерешаемую проблему или исправить ситуацию, не поддающуюся исправлению, потому что страшился наказания, если потеряет сто́ящий много миллионов долларов самолет. Если проблема была в более четко определяемой механической сфере и выходила за рамки того, над чем властен пилот, он с большей вероятностью покидал самолет и выживал, катапультировавшись на большей и более безопасной высоте.
В 1984 году мой друг Джим Лемли выполнял тренировочный полет, имитируя воздушный бой с другими самолетами. Из-за механической неисправности его самолет вошел в штопор, и не было никакого способа заставить его снова лететь.
– Летчики – всего лишь люди, – потом говорил мне Джим. – В стрессовой ситуации твой мозг говорит тебе то, что ты хочешь слышать и видеть, а именно: «Не может быть, чтобы это происходило со мной!» И ты мысленно отрицаешь тот факт, что твой самолет разобьется. Ты думаешь, что у тебя есть время решить проблему или спастись, когда на самом деле никакого времени нет. И катапультируешься слишком поздно.
Джим дернул рычаг катапультирования, который выбросил из
– Я думал, что катапультировал нас с хорошим запасом времени, – рассказывал он, – но потом понял, что сделал это всего за три секунды до того, как самолет врезался в землю.
Если бы он замешкался всего на одну секунду, они не смогли бы безопасно выбраться из самолета.
