Чудо на Гудзоне полностью

И даже если бы мы смогли остаться в воздухе до тех пор, пока не зайдем на ВПП, существовали потенциальные риски. Джеффу пришлось бы оставить попытки вновь завести двигатели и сосредоточиться на подготовке к посадке на ВПП. А мне пришлось бы суметь подобающим образом управлять нашей скоростью и высотой, чтобы попытаться совершить безопасную посадку.

У нас была рабочая гидравлическая система, так что мы могли перемещать управляющие поверхности, но не знали, сможем ли выпустить шасси и зафиксировать его в этом положении. Возможно, нам пришлось бы прибегнуть к альтернативному методу – тому, при котором шасси выпускается за счет силы тяжести и который потребовал бы от Джеффа заняться еще одним чеклистом.

От нас потребовалось бы суметь точно соотнести траекторию самолета со сравнительно короткой ВПП, сесть с приемлемой скоростью снижения и сохранять путевое управление на протяжении всей посадки, чтобы гарантированно не выкатиться за пределы полосы. Затем нам пришлось бы позаботиться о том, чтобы тормоза гарантированно сработали, остановив самолет до конца полосы. И даже в этом случае оставался вопрос: удалось бы нам сохранить самолет невредимым или нет? Могли возникнуть пожар, задымление и травматические ранения.

Я также знал, что, если мы повернем к Ла-Гуардии и не сможем достичь аэропорта, под нами не будет открытого участка воды до самого залива Флашинг. И если мы будем вынуждены приводниться в этот залив, рядом с Ла-Гуардией, то, даже если бы совершили посадку в целости, я боялся, что после этого погибли бы многие из тех, кто был на борту. У тамошних спасателей есть доступ лишь к нескольким катерам с подвесными моторами, и им, вероятно, потребовалось бы слишком много времени, чтобы добраться до самолета, и слишком много рейсов, чтобы перевезти выживших на берег.

Гудзон же, даже при всех присущих ему рисках, казался более гостеприимным. Река была достаточно длинна, достаточно широка и – в тот день – достаточно спокойна, чтобы приводнить реактивный самолет и заставить его сделать это без повреждений. И я знал, что до Гудзона долететь смогу.

Я знал об авианосце Intrepid, прославившемся во Вторую мировую войну, который ныне стал Музеем моря, воздуха и космоса. Он пришвартован на Гудзоне у северного речного пирса 86, рядом с 46-й улицей на западной стороне Манхэттена. Когда я несколько лет назад был в этом музее, я обратил внимание, что рядом с ним всегда много судов. Я видел, какое там бойкое водное движение. Так что мне пришло в голову, что, если мы сможем безопасно сесть на Гудзон неподалеку от Intrepid, поблизости окажутся паромы и другие спасательные суда, не говоря уже о большом контингенте городской полиции и машин «Скорой помощи», которые находятся всего в нескольких кварталах оттуда.

Диспетчер Патрик отнесся к идее посадки на Гудзон не так оптимистично. Он полагал, что ее не переживет никто из тех, кто был на борту. В конце концов, авиационные симуляторы, на которых тренируются пилоты, даже не имеют опции посадки на воду. Единственное место, где мы можем что-то узнать о приводнении, – это учебная аудитория.

Прежде чем снова заняться мною, Патрику нужно было дать указания еще одному самолету.

– Джетлинк двадцать семь шестьдесят, – проговорил он, – развернитесь влево, ноль семь ноль.

Потом, вернувшись ко мне и по-прежнему пытаясь направить меня в Ла-Гуардию, он сказал:

– Хорошо, Кактус пятнадцать сорок девять, это будет левый поворот на ВПП три один.

Я твердо сказал:

– Невозможно.

Мое решение было принято с опорой на все, что я видел, знал и чувствовал: о Ла-Гуардии не может быть и речи. Ни от сожалений, ни от надежд на иное не было никакого толку.

В кабине я слышал синтезированный голос бортовой системы предупреждения о столкновении, издающей голосовое оповещение: «Движение. Движение».

Патрик спросил:

– О’кей, что вам нужно для посадки?

Я смотрел в окно, все еще перебирая варианты. Я не ответил, поэтому Патрик снова предложил Ла-Гуардию:

– Кактус пятнадцать двадцать девять, полоса четыре доступна, если вы хотите сделать левый поворот на ВПП четыре.

– Я не уверен, что мы можем добраться до какой-либо полосы, – ответил я. – Э-э, что у нас справа? Что-нибудь в Нью-Джерси? Может, Тетерборо?

Аэропорт Тетерборо в округе Берген в Нью-Джерси называют «вспомогательным аэропортом», он обслуживает значительную часть корпоративного и частного реактивного воздушного авиапарка Нью-Йорка. Расположенный в 12 милях (около 19 км) от Мидтауна, района Манхэттена, он принимает и отправляет более пятисот воздушных судов в сутки.