Аркадий ушел к морю...
У рифов играли дельфины, развлекали нимф и наяд...
Музы, шесть или семь, окружили Аркадия...
Или это жены Бенедикта?.. что они хотят?.. любви?..
Свои чувства Аркадий выражал им в стихах и прозе...
Вот что он пропел им, устремив взгляд в шумящее поодаль море:
-- Роза, чудо мое, с гор я спустился к тебе, думал, ты обнимешь меня, как отца... а тебе нет до меня никакого дела... знаю, почему ты избегаешь меня... ты не узнала меня... шрам протянулся через мое лицо, обезобразил... и глаз лишь один... но есть остров у меня, и пещера, чтобы ночи любви проводить до рассвета... есть и плющ, и лоза виноградная, и источник... прошлой ночью видел я мать твою... она в пучину ушла... так бы и нырнул за ней, но не родился я с плавниками... да и воды я боюсь, хотя и выучился плавать... в пучине она поселилась... что за причуда?.. лучше бы она вышла на берег... смотрит она из воды на меня и видит, как я чахну и страдаю без нее... одуматься бы мне, но нет... зову ее... увы, лишь прибой и чайки отзываются..."
Аркадий умолк... вернулся на площадь...
Опустела площадь из-за отсутствия людей...
Все ушли...
И бог удалился в свое темное место...
* * *
"Наползли тучи...
Небо угрожало и устрашало, рождало в облаках образы, для которых огонь - это роса освежающая, а гром возвещал будущее людям...
Эхо отзывалось в диких, бездушных ущельях, лишенных благодати...
Страх обращал живых в бессловесные твари...
Они выходили из темноты ущелья и шли, шли...
Шествие растянулось до горизонта...
Я узнал в толпе Вику, окликнул ее...
Вика что-то сказала и умолкла, замкнула уста, стыдясь слов...
Она не узнала меня, злополучного...
В молчании Вика взывала громогласно, в вопле протяжном не ко мне и не к утопленнику... к богу...
Я присоединил свой вопль к ее воплю и очнулся... лежу, размышляю о том, что видел во сне...
Человек смертен...
Душа человека - это дыхание бога, а тело - его слово...
Слово одевает душу плотью, сливает их в одно...
И уже бог вместо меня во мне...
Тело мое - его облачение...
Тело будет терпеть и суд божий, и наказание за грехи...
Возможно, не все так...
Это таинство, как и непорочное зачатие...
И суждения эти важные, хотя и несколько преувеличенные...
Я ободряю самого себя словами, как всякий преступник...
Хочется верить, что моя пагубная жизнь исправится через мученичество бога во мне, и я не упаду в пропасть погибели, а обрету благодать и надежду на воскрешение...
Без таинства смерти люди не могут стать иными...
Через смерть они становятся совершенными...
Это благая весть для всех грешников, которые сомневаются, но не обновиться им без бога... и не спастись...
Ничего сам человек не может в деле спасения..."
"Море опять разбушевалось...
Остров почти наполовину ушел под воду...
Я как будто плыву помимо воли, попав в топящее течение, беспомощно барахтаюсь, тону... и не двигаюсь с места... лежу, умираю, но не ужасаюсь, и не удивляюсь, наблюдаю, поддаюсь соблазну увидеть лицо смерти, в ее глаза хочу заглянуть...
Чувствую холодное ее объятие...
Я в плену у нее...
Я умер и воскрес, очнулся, наполовину в воде, другой половиной увяз в иле, в гниющих водорослях...
Я лежу, смотрю...
Все расплывчато, зыбко...
Птицы, как ангелы, серафимы и херувимы, пугают меня и смущают...
Не они ли отогнали от меня смерть?..
-- Боже, спаси и сохрани, чтобы не случилось со мной чего хуже... - шепчу я...
-- Встань с места погибели и иди к месту благодати... не медли...
Я сбросил водоросли, но идти не могу... почувствовал слабость, головокружение...
И все же я встал... иду...
Слабость постепенно отпускает, если не думать о ней...
Я похож на самоистязателя... борюсь с самим собой...
Кажется, я что-то сказал и омочил щеки слезами...
Я сказал слова, удивившие птиц и ангелов...
Птицы замолчали, а ангелы сложили крылья...
Господь всех смиряет и спасает...
Сколько еще бедствий у меня впереди?.. сколько еще смерть будет стоять за моей спиной, прислушиваясь к всхлипам и вздохам моим... скажи боже, мне несчастному...
Слышу чей-то голос...
Или это прибой словно в трубу вострубил... эхо повторило его слова, пристыдило меня... и умолкло...
Кто-то склонился, шепнул:
-- Смотри и удивляйся...
-- Бенедикт, это ты?..
-- Кто же еще... - сказал кто-то и отвернул лицо свое, смеясь бесовским смехом..."
"Боже, тебе легко прощать и усмирять злые наклонности моей природы...
Ты стоишь между жизнью и смертью, защищаешь меня без слов... намеками... мотивами...
Ты можешь образумить, сотрясая твердь, унижая горы одной только волей своей...
А я удалился от тебя, даже не начав тебя понимать...
Что мне делать?.. заново изобрести мир?..
Помню, в детстве я представлял мир в виде матрешек, вложенных одна в другую... у каждой матрешки было свое небо и свой бог... потом я слепил из глины человека по своему образу и подобию, и изобрел общество, театр, персонажи которого как бы существовали, но на самом деле их нигде не было, кроме как в воображении автора... оставалось только вдохнуть в них жизнь...
Есть ли в этом вымысле смысл?..
Все вымысел... и мы лишь повторение...
