Чудо-оружие люфтваффе полностью

Гитлер, пережидавший этот налет в своем бункере в саду рейхсканцелярии, тем не менее оценил действия ПВО рейха как достаточно эффективные, поскольку получил от командования люфтваффе доклад об успехах истребителей JG7. «Наши самолеты Ме-262 кое-чего добились», – сказал он по телефону Геббельсу. Однако в целом массированный удар по Берлину вкупе с безрадостными донесениями из Венгрии, где немецкое наступление окончательно застопорилось, произвели на нацистское руководство весьма угнетающее впечатление. Сам Геббельс оценивал первый серьезный успех реактивных истребителей скептически: «Кстати, я не думаю, что 28 истребителей, какими бы быстроходными они ни были, могут добиться чего-то существенного против 1300 вражеских бомбардировщиков, сопровождаемых 750 истребителями».

Хотя 18 марта Ме-262 сбили менее 1 % от числа самолетов, участвовавших в налете на Берлин, их действия не остались без внимания союзников. Спустя два дня командующий 8-й воздушной армией США генерал Дулитл, осознав растущую опасность со стороны реактивных истребителей, приказал своим бомбардировщикам переключиться на бомбежки авиазаводов, где те собирались. Одновременно он приказал держать аэродромы реактивных «Мессершмиттов» под постоянным наблюдением самолетов-разведчиков. Можно сказать, что успех, которого JG7 добилась 18 марта, вызвал такую лавину, что спустя всего три недели эскадра оказалась практически похороненной под ней.

Говоря об этом налете на Берлин, необходимо упомянуть о непосредственно связанном с ним трагическом эпизоде, приведшем к прямому боевому столкновению союзников по антигитлеровской коалиции. Советская версия случившегося была изложена начальником Генерального штаба Красной армии генералом армии А. И. Антоновым в письме № 005, которое он уже на следующий день направил генерал-майору Джону Дину, возглавлявшему военную миссию США в Советском Союзе.

В послании говорилось: