Конечно, в человеческих умах всегда возникал вопрос: как обычные хлеб и вино становятся Святыми Дарами? На это преподобный Иоанн Дамаскин, выдающийся православный богослов, отвечал так: «Ибо как Бог всё, что ни сотворил, сотворил действием Святого Духа, так и ныне действием Святого Духа совершает то, что превышает естество и чего нельзя постигнуть, разве только одной верой. Дух Святой нисходит и совершает то, что превыше слова и разумения»[16]. Поэтому Евхаристия и именуется таинством.
Один из самых прославленных святых Православной Церкви, преподобный Арсений Великий, для назидания учеников как-то поведал им о неком подвижнике египетского Скита. Будучи человеком праведной жизни, этот монах, однако, по своему невежеству заблуждался относительно Святых Даров. Он говорил, что христианин во время причащения принимает не Тело Христово, но его образ в виде хлеба. Два скитских старца, услышав о его мнении, сильно обеспокоились о спасении своего собрата. Они знали его простоту и великие подвижнические труды, поэтому пришли к нему и начали убеждать:
— Не думай так, отец, но исповедуй по преданию Святой Соборной Апостольской Церкви. Мы веруем, что хлеб есть само Тело Христово, а в чаше — сама Кровь Христова, а отнюдь не образы. Хотя непостижимо, каким образом хлеб может быть Телом, но, так как Господь сказал о хлебе: «Сие есть Тело Мое», мы веруем, что хлеб есть истинное Тело Христово.
— Если я не буду удостоверен в этом опытом, то пребуду в сомнении, — стоял на своем старец.
— Давай будем молиться Богу в течение всей следующей недели, чтобы Он объяснил нам таинство, и мы веруем, что Бог нам поможет, — предложили скитяне.
Старец согласился, и все трое уединились в своих хижинах. Неделя прошла в усердных молитвах и духовных подвигах. Через семь дней старцы пришли в храм. Во время совершения литургии у них отверзлись духовные очи и все трое увидели вместо хлеба Младенца, а вместо иеромонаха, преломляющего хлеб, ангела, который заклал Младенца. Когда же они приступили к принятию Святых Тайн, сомневающемуся старцу было подано кровавое мясо. Увидев его, он испуганно закричал:
— Господи! Верую, что хлеб есть Тело Твое!
И тотчас кусок кровоточащего мяса стал по виду обычным хлебом. После причащения два старца-скитянина, поблагодарив Бога за чудо, сказали своему собрату, обретшему веру:
— Бог знает, что люди не могут употреблять сырое мясо, и поэтому Он прикрыл Свое Тело видом хлеба, а Кровь видом вина.
Святые отцы I Вселенского Собора, следуя точному смыслу Священного Писания, сообразуясь со Священным Преданием и подкрепляясь в своей вере общеизвестными чудесами, указали христианам, с каким душевным расположением необходимо приступать к Святому Причащению: «На божественной трапезе мы не должны просто видеть предложенный хлеб и чашу, но, возвышаясь умом, должны верою разуметь, что на священной трапезе лежит Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1, 29), приносимый в жертву священниками, и, истинно приемля честное Тело и Кровь Его, должны веровать, что это знамения нашего воскресения»[17].
Что происходит, если человек приступает к святой чаше, не имея истинной веры? Если он делает это злонамеренно, на него обрушивается гнев Божий; если без злого умысла — Господь различными способами вразумляет его. Расскажем об одном из таких случаев.
В XIX веке Россию захлестнули волны так называемых либерализма и гуманизма, однако государственная власть в это время еще строго следила за тем, чтобы православные граждане империи хотя бы раз в год приступали к причастию. Причем элемент принуждения в этой заботе правительства о спасении своих подданных иногда граничил с кощунством.
Однажды в Великий пост воспитанников Пажеского корпуса стройными шеренгами вели в храме к святой чаше. Дмитрий Шепелев, юноша, просвещенный «передовыми» идеями того времени, поделился с шагавшим рядом с ним товарищем своим мнением о происходящем: хоть его и заставляют причащаться, он всё равно не верит в то, что в чаше — Тело и Кровь Христовы. С таким настроением Дмитрий и принял Святые Дары. Однако во рту вместо хлеба и вина он ощутил вкус мяса, и холодный скепсис его ума мгновенно улетучился под напором ледяного ужаса, охватившего неверующую душу. Онемев, Дмитрий застыл перед священником не в силах проглотить Частицу. Священник заметил, что с юношей произошло нечто необычное, и попросил его войти в алтарь. Здесь, придя немного в себя, с Частицей во рту Дмитрий покаялся в своем сомнении и только после этого смог проглотить преподанные ему Святые Дары.
После происшедшего с ним чуда Дмитрий Александрович Шепелев стал глубоко верующим человеком. Никакие модные атеистические веяния уже не могли поколебать его приобретенную личным опытом веру в Бога и Святые Тайны.
