— Опять ты… Ну сделаем, обязательно, я никуда еще не уехал! Или ты мне не веришь? Ведь пустая формальность, бумажка, разве это не оскорбляет нашей с тобой чистой дружбы, что столько о ней говорится? Я тебя умоляю… Лучше давай подумаем, как лучше устроить этот чертов конкурс красоты, пока все наши красотки не переметнулись в ЭПД… Я мог бы по этому поводу привести казус, чему я был свидетелем более двухсот лет назад, но тебя стали раздражать исторические параллели, мною используемые. Не так ли?
— Да уж… — сказал я, не зная, что ответить. — Что верно, то верно.
— А все от плохого знания истории и неверия в собственную память. Ведь ты замечал, что я ничего не записываю?
— За вас это делают референты и секретарши, — заметил я.
— Тоже верно, — кивнул он. — Но потом, как правило, они сверяются со мной. И если бывают расхождения, то им, а не мне приходится корректировать информацию. А своей памяти надо доверять. Тогда она нам благодарна и относится со всей лояльностью, граничащей с признательностью. А твое раздражение собственным невежеством, направленное на других, выдает в тебе…
— Раба, — кивнул я. — Что еще хорошего скажете, на прощание?
— Работай над собой. Расширяй знания, не говоря уже о кругозоре. Помни, что виноват во всем, что бы ни случилось с тобой, только ты сам. Кажется, это все, что я хотел сказать… А теперь поедем на товарную станцию. Там меня ждут наши футболисты. Поехали, нам нельзя опаздывать! Нам еще надо успеть во Дворец культуры, где проходит генеральная репетиция конкурса красоты.
Футболисты действительно ждали нас на товарной станции, все в форме, под моросящим дождем, среди вагонов, складов, железнодорожных путей и толстых женщин с ломами в грязно-оранжевых накидках. Радимов, выйдя из машины, пошептался о чем-то с парочкой алкашей в грязных телогрейках, те показали ему на дальний заброшенный склад, весь в лопухах и с покосившейся крышей, после чего он обратился к футболистам.
— Согласно моей последней теории, подтвержденной научными рекомендациями, общий вес команды, включая тренера и запасных, не должен превышать полутора тонн, только тогда она способна на коллективные, а также индивидуальные действия, которых вам так не хватает. У меня уже нет ни времени, ни желания снова взвешивать каждого поодиночке. Поэтому я решил использовать весы, каковыми пользуются на складах. Самые точные, как меня уверяют эти господа, на том, дальнем, заброшенном складе, где они давно не используются, а значит, не показывают приписанных килограммов, что соответствует существующей практике. Я правильно говорю?
Алкаши важно кивнули. И повели нас за собой через ржавые пути, мимо поломанных вагонов с разбитыми окнами до самого склада.
— Ломайте! — сказал им хозяин. — Я здесь за все отвечаю!
Те стали крушить кувалдами проржавевшие замки. Потом мы вошли в темное, пропахшее крысиным пометом помещение. Команда во главе с тренером беспрекословно взгромоздилась на весы. Радимов светил ручным фонариком.
— Ровно тысяча пятьсот восемьдесят! — провозгласил алкаш в телогрейке. — Как в аптеке.
— Слезайте! — сказал хозяин тренеру. — Посмотрим, как выглядит команда без вас.
— Тысяча пятьсот двадцать! — провозгласил другой алкаш и отпил из горлышка.
Радимов смотрел на команду.
— Уже лучше, — сказал он. — Завтра же я найду вам другого тренера, а пока посмотрим, что еще можно сделать.
Тренер обидчиво засопел, его обычно красное лицо обрело фиолетовые тона.
— А разве другой тренер ничего не весит? — спросил он.
— У хорошего тренера прибавляются очки, когда убывает суммарный вес команды, — туманно сказал хозяин. — Зря обижаетесь, между прочим. Я решил послать вас, нашу неизбывную надежу, в высшую тренерскую школу на два года, больше, полагаю, не надо. Надеюсь, в ваше отсутствие команда обретет наконец свое лицо, то есть свой вес… Но я, кажется, знаю, в чем тут дело. Вам, молодой человек, Полухин Валера, если не запамятовал, совсем не подходит ваш девятый номер. Вы у нас недавно, но, следя за вашей игрой, я всегда ловил себя на мысли, что вам лучше иметь номер пять. Или даже четыре.
— Но он же центральный полузащитник, — сказал тренер.
— Вы еще здесь? — удивился, повернувшись к нему, хозяин. — Я же сказал вам: завтра в бухгалтерию за расчетом. Я же не вмешивался в ваши установки? Почему вы считаете возможным вмешиваться в мои? Я в нашем Крае отвечаю за все, в то время как вы несете конкретную ответственность. Улавливаете разницу? Разумеется, Валера истинный форвард и потому должен играть, как играл до сих пор. Я говорю лишь о номере на его футболке… В то же время тебе, Коленька, — Радимов указал на нашего центрального защитника с номером четыре, — больше подойдет, я это вижу, номер девять. Поменяйтесь, и мы посмотрим…
Переглянувшись, названные игроки поменялись футболками.
— Вот и ладно, — кивнул хозяин, — а теперь все снова на весы, и проверим мои расчеты.
— Тонна четыреста семьдесят! — хором сказали алкаши. И закусили рукавом.
