— Обязательно, на морковкино заговенье! Ему Волков стул шатнул, и Попов каменной ласточкой вниз, в свое воображаемое море сиганул. Ну здравствуй пол, как жаль, что ты не чистый! Их потом Муром с Никитой по углам растаскивали. А хочешь, пожалей Афродиту. Её мать на «дракуляндскую» диету посадила. Сплошной томатный сок. По четыре раза в день. Сдалась бы мне эта красота, при таких-то мучениях.
— Всё, уговорила. Закончили с жалостью. Снежка, слушай, а кто сидит рядом с Родионом Соловьевым? Я его впервые вижу.
— Ой, ты же пропустила самое начало урока. В нашей школе неизменный аншлаг на иностранных гостей. Очередной сын, очередного посла, очередной «дружественной» страны. Мёдом что ли им у нас намазано? Какой-то Тэд Морозофф из Лёдландии. Хотя бы не страна очередных злобных монстров, и то приятно. Хотел, кстати, на твое место сесть. Пришлось почти вежливо дать понять, что рядом со мной занято.
— Я смотрю, он тебе понравился.
— С чего ты взяла? Да, симпатичный. Кто не любит голубоглазых привлекательных блондинов? Но ничего особенного, скажу я тебе. Ой, мы же с тобой весь урок проболтали, придется дома тему самим учить.
Зазвенел звонок, ознаменовавший окончание урока.
На перемене к Василисе подошли сразу двое. Сначала Ванька, который спросил, как прошёл её визит к директору. Василиса вкратце обрисовала ему ситуацию по Ябеде. Затем Тэд Морозофф, который ходил знакомиться со всеми подряд.
— Здравствуй! Меня зовут Тэд. Тэд Морозофф. Я родом из Лёдландии. Это страна голубого льда на замерзших озёрах и горных вершин, покрытых воздушными, пуховыми шапками белого снега. Мой отец прибыл в вашу страну, чтобы укрепить мир и дружбу между нашими народами. Я очень счастлив от того, что буду учиться в вашей школе. Я много о ней читал. Я хотел увидеть своими глазами настоящих живых чудодеев, потому что в нашей стране их не бывает.
— Здравствуй! Меня зовут Василиса Кощеева. Я родом из княжества Лук-у-Морья. Учусь в этой школе на чудодейском отделении уже девятый год.
— Ты — чудодей?!
— Ещё нет, я только учусь.
— Но ты же… — совершенно обыкновенная!
— А какими, по-твоему, должны быть чудодеи? Радужными единорогами?
— Ну нет, я просто читал, что чудодеи могут превращаться в различных животных.
— Могут, но не все и не во всех. Ни в городе, ни в школе нельзя направо и налево кидаться магическими заклинаниями или бесконтрольно воплощаться. Неуправляемое колдовство до добра не доводит. Ничего, скоро освоишься. Тебя определили на неведовское отделение?
— Да. А скажи, пожалуйста, как зовут девушку, с которой ты сидишь за партой? Какая она красивая. Я таких красивых девушек еще никогда не встречал.
— Снежана Королёва её зовут. Я смотрю, у вас в Лёдландии совсем ничего интересного нет: ни чудодеев, ни красавиц.
— У нас есть олени, — Тэд, казалось, совершенно не понял иронии в словах Василисы, — и белые медведи, и …
Фраза оборвалась на полуслове, потому что в этом момент к Василисе подбежала запыхавшаяся Снежана. Не говоря ни слова, не обращая никакого внимания на попытки Тэда заговорить с ней, Снежана схватила за руку Василису и потащила в сторону.
— Василиса, ты не поверишь, что произошло. Меч истины пропал, — зашептала она.
— Как пропал? — не поняла Василиса.
— Как-как, из главного зала пропал. Завхоз Дом Домыч, как обычно, зашёл его почистить, а там пусто.
— А камень?
— Так и камня нет. Я же говорю — пусто.
— Снежана, ты хочешь сказать, что в главном зале нет камня, из-за которого школу построили именно на этом месте, потому что не смогли ни сдвинуть камень, ни переместить его?
— Именно это я и говорю. Камня нет. Меча нет. Преподаватели в шоке. Занятия отменены. Всех отправляют по домам.
— Академик там?
— Да, был там.
— Снежка, пошли.
И девушки направились в сторону главного зала. Со всех сторон им навстречу шли, двигались, неслись, мчались ученики, спешащие по домам. С трудом пробравшись сквозь стремительно продвигающуюся массу детей, Василиса с подругой вышли к центральному залу. Рядом никого не было. Заглянув через приоткрытую дверь вовнутрь, Василиса увидела директора Василия Баюнова, завуча Елену Мудрову, преподавателя биологии Жару Птицеву и школьного завхоза — домового Дом Домыча. У всех троих преподавателей был крайне озабоченный вид. Василиса встала возле двери так, чтобы был слышен их разговор.
— Я пришёл, а тут вот… — домовой смущённо закивал в сторону места, где ещё недавно стоял камень Алатырь, — вчера всё было в норме. Никаких происшествий.
— Скажите, Дом Домыч, кто-нибудь сегодня заходил в этот зал? — академик был подчеркнуто спокоен, хотя некоторая взволнованность не могла укрыться от взгляда стороннего наблюдателя.
— Да не видел я никого. Я всегда прихожу сюда навести порядок. Каждый день так делаю. И меч каждый день протираю. Чтобы пыли не было. Потому что грязь — это очень плохо. Я беспорядок не люблю.
— Хорошо, Дом Домыч, Вы можете идти. Если понадобитесь, то мы обязательно вас позовём. Спасибо, — академик повернулся к Елене Мудровой, — Елена, что думаешь?
