– А у нас-то сколько лет пересуды велись: «Прославлять, не прославлять», – сказал отец Александр, не открывая глаз. – Сколько лжи, хитрования, клеветы… И все для тою, чтобы и смелыми себя показать, – мол, обличаем коммунистов, не боимся правды, – и в то же время осадить народ, да вы что, какой он святой, ваш Николай? Ну, хороший семьянин, а царь-то никчемный. Ох-хо-хо… И ведь как научились все перевирать, доказывать, что ложь есть правда.
– Все равно народное чувство не обманешь, – Алексей Иванович тоже собрался поспать, достал черные мягкие наглазники, откинул спинку кресла.
– Блаженнейший с первого известия об убийстве сразу все понял. Еще в Харькове, юношей. Митрополит Антоний отслужил заупокойную литургию. Наверное, это была первая служба по убиенным царственным мученикам. И владыка, тогда еще Михаил Максимович, молился на этой литургии, – вспомнил Федор.
– Коммунисты думали, что победили, – сказал Алексей Иванович. – В Париже я вас повезу в храм
Александра Невского. Это на улице Дарю. В пятидесятые, по подписке, собрали деньги на поклонный крест – к официальному прославлению царственных мучеников. Крест уникальный, стоит его посмотреть. Сделан в древненовгородском стиле, четырехметровый. На нем в квадратах, сверху донизу – иконы государя, государыни, цесаревича, четырех княжон. Затем портреты доктора Боткина и всех, кого расстреляли, докалывали штыками в доме инженера Ипатьева. Они надеялись, что никто и никогда не узнает об их зверствах. Ведь после расстрела тела ритуально обескровили, расчленили на куски. Потом сжигали… Кого не успели сжечь, зарыли в землю. Но верные Господу и своему народу поругаемы не бывают. «Сим победиши» – написано на вершине Креста. По-моему, это очень точно.
Федор Еремин смотрел на Черданцева с нескрываемым удивлением. Он не ожидал, что Алексей Иванович – такой поклонник царской семьи. Белые волосы Черданцева лежали на спинке кресла, черную повязку он снял с глаз.
Иван не спал, внимательно слушал.
«На могиле папы и мамы надо тоже поставить крест. Правда, не такой большой, но все же. А почему – крест?»
И сам себе ответил:
«Потому что папу и маму тоже расстреляли. Кому-то надо было заплатить, что ли. Конечно, из-за денег убили. И из-за этого дома. Николай Николаевич говорил, что он понадобился кому-то там из верхушки».
Ваня вспомнил, как его вызвал следователь. Прямо как в кино. Сидели друг против друга, в кабинете. Следователь выглядел вполне современно – коротко стрижен, без галстука, в футболке, в замшевой куртке. И лицо открытое, симпатичное. Только вот взгляд какой-то слишком уж пристальный, недобрый. Хотя он и улыбался время от времени, стараясь расположить Ваню к откровенности. Но Ване и скрывать-то было нечего, кроме разве одного.
Уже после похорон, утром, он чистил зубы в ванной комнате. И зубная щетка неожиданно выскользнула из руки. Он нагнулся, чтобы поднять ее, и заметил, что одна черная кафельная плитка, самая нижняя, которая шла от стены вдоль ванной, образуя вместе с другими полосу, соединяющую красный кафельный пол с белоснежной эмалью, слегка отвалилась, образовав щель. Ваня решил черную плитку придвинуть на место, но она выскользнула из его мокрой руки и упала. Ваня увидел у самой стены какой-то сверток. Не удержавшись, он достал его, развернул толстую ковровую ткань.
В нее был завернут пистолет. Серебристое дуло, коричневая рукоять.
Пистолет был тяжелый и холодный.
Ваня завернул его в ткань и положил на место, укрепив черную плитку так, чтобы она не падала и чтобы не видна была щель между этой плиткой и соседней.
«Это Николая Николаевича, – подумал тогда он. – Значит, пистолет ему нужен на всякий пожарный случай».
И когда симпатичный следователь спросил, не находил ли Ваня в квартире что-нибудь такое необычное, Ваня сразу понял, что следователь как раз имел в виду тот самый пистолет «Макаров». Ваня в Интернете посмотрел, что именно такой пистолет хранит Николай Николаевич. Владельцу такого большого дома, как супермаркет «Любимый», конечно же, надо иметь пистолет.
«Вот если бы у папы было оружие, – подумал Ваня. – Хотя убийца всегда появляется неожиданно… А если Николай Николаевич выстрелил в отца? Если и не он, то наемник:. Маму они не хотели убивать, она оказалась рядом с отцом случайно, об этом все газеты писали. Но почему он сохранил пистолет? Ведь его выбрасывают в реку или зарывают где-нибудь в лесу – так в фильмах убийцы делают. А тут в доме спрятал. Посчитал, что все сделал надежно? А плитка возьми и покосись. Лучше бы этого не видеть. Голова, голова болит..»
Ваня стал доставать лекарство из сумочки, которую носил на ремне.
Отец Александр заметил беспокойство Ивана, протянул ему бутылочку минеральной.
– Поплохело, Ваня? – спросил священник, видя, как болезненно морщится Иван.
– Сейчас пройдет. Сейчас…
Через некоторое время ему стало лучше. Повернувшись к священнику, Иван спросил:
– Отец Александр, вот хочу спросить… Это справедливо, если убийцу расстрелять? Например, мой друг выяснил, кто убийца. И решил отомстить за отца и мать, которых этот человек убил.
