Алиса шевельнула губами. Во рту было сухо, язык совсем не слушался. Скула болела, онемевшее тело ломило. Когда ее привезли сюда, дали таблетки, нагонявшие на нее дрему. А еще от них она сделалась будто бы безвольной. Потом отвечала на вопросы. Наверное, с тех пор прошло уже несколько часов. Время от времени она просыпалась с ощущением, что находиться тут ей не следует, однако чувство это тотчас же исчезало: Алисе никак не удавалось его ухватить.
— Хочешь воды?
Похоже, она кивнула, потому что Этель Алме поднялась. Потом до Алисы донеслось журчание льющейся из крана воды, после чего женщина вернулась.
— Ты знаешь, где находишься? — поинтересовалась она, когда Алиса, сделав два глотка, вернула ей пластиковый стаканчик.
— Знаю ли я, где нахожусь?
Алиса поднесла руку к губам и посмотрела на психиатра, но та словно не обратила внимания на язвительность, с которой Алиса повторила ее вопрос.
— Что с тобой сегодня произошло? — спросила женщина.
— Какая разница? Все в прошлом.
— Алиса, у тебя все тело в кровоподтеках. На лице раны. И трещина в ребре.
— Он избил меня.
— Кто тебя избил?
— Мужчина… В фургоне… А зачем вы спрашиваете? Я же уже все рассказала.
— Да, но кое-что по-прежнему непонятно.
— И что же вам непонятно?
Не ответив, Этель открыла папку и пробежала глазами по листу бумаги.
— Недавно было отмечено, что ты искаженно воспринимаешь реальность.
— Да, — согласилась Алиса — ей показалось, будто это вопрос. — Но я тогда просто переживала, вот и перенапряглась.
— В последнее время ты часто расстраивалась?
— Нет, я просто… просто мне надо было о многом подумать.
— Ты когда-нибудь думала о смерти?
— О смерти?
— У тебя часто возникают такие мысли?
— Да, — ответила Алиса.
— О чем именно ты думаешь?
— Что ее, возможно, не существует.
— Что это значит?
Ее голос, интонация. Они пробудили в ней воспоминание. Стол, листы белой бумаги, несколько ручек и женщина. Сидя на стуле, она задает Алисе вопросы.
Но это другая женщина.
— Ты когда-нибудь думала о собственной смерти?
— О своей смерти?
— Ты когда-нибудь думала, что умрешь?
— А разве не все умрут?
— Тебе когда-нибудь хотелось покончить с жизнью?
— Нет.
— Ты намеренно стараешься создавать ситуации, в которых подвергаешь свою жизнь опасности?
— Да, я даже на велосипеде без шлема катаюсь.
— По-моему, ты меня прекрасно поняла.
Алиса повернулась на бок. Все тело пронзила боль.
— Ты делаешь это, потому что кто-то руководит тобой?
Алиса не ответила.
— Здесь написано про некую девочку.
— Эта девочка просто живет недалеко от нас, — сказала Алиса, — откуда она взялась, я не знаю.
— Когда ты ее впервые увидела?
— Когда мы переехали в этот дом. Пару недель назад.
— А когда ты видела ее в последний раз?
Алису вдруг разобрал смех.
— Не помню, — ответила она.
— Ее кто-то еще, кроме тебя, видел?
— Вот уж не знаю.
— Тебя еще что-то беспокоит? Голова не болит? Головокружения бывают? Руки и ноги немеют? Или, возможно, ты просто чувствуешь слабость?
— Нет.
— Ты когда-нибудь употребляла наркотики?
— Нет, никогда.
— Когда именно ты видишь эту девочку? Ночью или днем?
— Ночью.
— А ты не допускаешь, что она тебе снится?
Женщина молча смотрела на Алису, и тишина была похож на воздух — она была повсюду, проникала внутрь. «Если я назову ее имя, — думала Алиса, — может, она тогда уйдет?»
— Иногда я слышу ее голос.
— Что она тебе говорит?
Алиса подняла голову и посмотрела на вторую кровать. Там под одеялом явно просматривались очертания тела. Голова, грудь, вытянутая рука.
Она хочет, чтобы мы уехали из нашего дома, — сказала Алиса, — подальше отсюда. Ей не хочется, чтобы мы здесь жили.
— Она хочет, чтобы ты поступала себе во вред?
«Нет, не себе», — подумала Алиса.
Внутри рос холодный комок. Ее руки на Сонином лице. Ее дыхание.
— От него можно избавиться, — сказала женщина.
— От чего?
— От голоса. От этого существуют лекарства. А если ты просто несколько дней полежишь у нас в отделении, то отдохнешь, и голос исчезнет сам собой.
— Не собираюсь я нигде лежать. Это мама вам всякого наговорила? Зря вы ей верите.
— Она за тебя беспокоится. Насколько я понимаю, за последнее время это не единственный раз, когда ты наносишь себе увечья. Алиса, так что на самом деле произошло сегодня вечером? Откуда у тебя эти кровоподтеки?
— Вы что, думаете, я сама такое сотворила? Вы не слушаете, что ли? Меня избили мужчины из фургона.
— Кто-то, кроме тебя, их видел?
— Естественно. Соня их видела, на берегу, и Лео — он меня оттуда привез. Полицейские же собирались съездить к фургону.
— Да, — подтвердила женщина, — они съездили. Алиса повернула голову и посмотрела на врача. Кое-что непонятно — так она говорила?
— А если я скажу, что никаких мужчин там нет? Фургон действительно стоит, но пустой. И никаких следов, никаких доказательств того, о чем ты говоришь, полицейские не обнаружили.
Алиса уставилась на нее.
— Не понимаю…
— Если я скажу тебе, что вещи, которые кажутся тебе реальными, на самом деле такими не являются? Возможно, лишь отчасти. И вот что я еще скажу: ты видишь действительность искаженной и неправильно воспринимаешь события из-за болезни.
Алиса зажмурилась и снова открыла глаза.
