И вот. В нём лишь пустота.
Итак, думаю простить данного человека будет непросто. Особенно тем, кто пострадал от его рук.
Всё та же пустота. Кладно был заполнен ей. По крайней мере для Абрама. Он стоял там и никого не трогал. Как вдруг, откуда не возьмись начался ливень. А на небе и облачка не было. Теперь уж Абрам стоял один, совершенно один, весь мокрый и уставший. Уставший от жизни. Ему не нравилось жить, но уходить он тоже не собирался. Итак, стоит одинокий Абрам. Он один. Никто не заговорит с ним. Конечно же, кому захочется говорить с серийным убийцей. Но право! Никто же не знал, что он убийца. Так почему он одинок? Никто с ним не заговорит? Вот уж нелепость. Это он ни с кем не заговорит. Абрам обиделся на жизнь, он больше не хочет говорить.
Ночь шла долго. Абрам думал о чем-то. Не бойтесь, не о чём-то великом. Он просто думал о пустоте. Он думал, но мысли его были белыми. Или чёрными, совсем не разобрать. Его размышления были похожи на забавную ситуацию с собаками, преподносишь им пустую ложку, а они её облизывают. Так же и Абрам, облизывал пустую ложку.
На утро Абраму показалось, что ему приснился сон, но вспомнить его он не мог. Спал Смертный (буду называть его так для разнообразия) пол часа. У него жутко болела голова и от боли он хотел скрыться в сию же минуту, но не знал, как и куда. Вдруг. Человек. Странный. В руке у него была голова. Абрам увидел это не сразу. Только после того, как всадник без головы повернулся к Смертному, можно было увидеть немного странную картину. Абраму стало…Стало всё равно. Впрочем, как и всегда. Но жуткий страх вздёрнулся в Абраме от странного поведения безголового. Голова, которая находилась в руках, а если быть точнее, большей своей частью опиралась на одну руку и, лежала на правом рукаве светлого пиджака. Вдруг начала неистово орать «ТЫ МЁРТВ! ТЫ МЁРТВ! ТЫ МЁРТВ!».
Кирпичный настил под Абрамом начал рушиться. Наш герой же стоял неподвижно, будто только этого он и хотел. Вскоре Абрам провалился в образовавшуюся яму и до самого падения его сопровождал голос человека без головы, хоть и немного приглушённый.
Очнулся на кладбище. Он не помнил, как пришёл сюда. Хотя это его ни чуточки не смутило. Ничто не могло смутить Абрама, ведь ему глубоко наплевать на всё, на весь мир, на каждых шорох стебелька.
Подойдя к надгробию, которое было потеряно в грязи и зарослях, он смог разглядеть в густой траве записку. Поднял Абрам листок с некой осторожностью и перед этим огляделся по сторонам. После нескольких минут всматривания в текст Абрам заметил, что это стихотворение. Он стоял и будто старался понять, что эти строки значат. Что же там было написано? Темные чернила, оставленные кем-то на бумаге, составляли такой текст:
Коричневый сад. Белая дверь.
Сонный парад. Из больших лошадей.
Снова удар. Шевельнулся скорей.
Дивный бодряк. Дознаватель морей.
«Вряд ли это имеет смысл» — подумал Абрам. Он побрёл дальше и увидел чистое, отполированное надгробие. На нём была надпись: «Абрам Мразек». Тут уж даже нашего героя настиг страх. Почему он «похоронен» здесь? Почему он уже похоронен? Ведь он жив. Стоит и смотрит на своё имя. Ещё одна бумага. Ещё одно стихотворение. Что же на этом листе изложено?
Долго будешь ты не прав.
Долго будешь слеп.
Чудеса, не чудеса.
Но остынет скоро след.
Бедфордшир. Лето. Письмо. Запах чернил. Мужчина в чёрном, зевая и глотая воздух, пишет письмо своему сыну. Пишет он, любя, надеясь на то, что письмо сможет изменить ход истории. Подул прохладный ветерок. Мужчина встал и пошёл в сторону двери, поняв, что она открыта.
— Хватит баловаться, беги домой!
— Хорошо, дедушка.
Захлопнув дверь, мужчина подошёл к камину. Глубокий вздох. Теплота обволакивала. Он думал о чём-то. О чём-то великом и страшном одновременно.
Понять, что надо продолжить написание письма, помог жар в ногах, который был уже неприятен. Ещё пять минут и ничего. Пока он написал только адрес. Слышны капли. Надо позвать. Мужчина тяжело встал, немного хромая поплёлся к двери. Начиная открывать дверь, мужчина заранее поднял голос.
— Я же сказал идти домой, непослушный негодяй!
Мальчишка маленького возраста промелькнул под плечом. Когда мужчина обернулся, рыжие волосы уже разлеглись на кресле и ехидно смотрели на камин.
— Надо было прийти раньше. Когда я звал. — Он подумал, что не стоит быть таким строгим. Это просто дождь. Выдохнув, он сделал шаги к своему месту.
— Ладно, не делай так больше. Ты не промок?
— Нет, никак нет! — Он улыбался и продолжал смотреть в пасть жарящего пламени.
После короткого молчания, мужчина начал.
— Ты видел её сегодня?
— Кого? О ком ты?
— Ты знаешь о ком я.
— Ах, её…Нет, не посчастливилось. Может быть завтра.
— Ты ждал её?
— А может и послезавтра. Она давно не приходит на наше место.
— Тебе там не одиноко? Я могу пойти с тобой.
