Эльга содрогнулась от неожиданности и отвращения, её первым порывом было оттолкнуть толстую полоумную бабу от себя и нагрубить, обругать, пристыдить, но несколько месяцев очень нелёгкой жизни обострили в ней здравый смысл. И ещё — терпение.
Она понимала: генерал давала шанс угодить ей взамен на возможность карьерного роста. Иначе Эльге нет смысла оставаться в лагере воительницы. И не будет славы, денег, свободы. Будут скитания и обездоленность, если не возвращаться в дом родителей. А если всё же вернуться туда, то всё равно, что добровольно сесть в тюрьму — так теперь казалось Эльге.
Она просто молча стояла, выпрямившись во весь рост, позволяя генералу Вири делать с её телом то, что обычно делали с ним мужчины. И терпела. Терпела. Терпела.
========== Глава 7. Новорожденное чудовище ==========
Генерал Вири не обманула Эльгу, впоследствии сделав её десятником. И в лагере знали, какой ценой досталась Эльге эта должность, но её не осуждали — ей завидовали.
Эльга же была недовольна собой. Свою военную карьеру она собиралась строить путём славных подвигов, отличаясь в битве отвагой и умением сражаться.
Но когда ей довелось отведать настоящей битвы, она поняла, насколько отличается реальность от текстов красивых книг.
Это была, скорее, даже не битва, а банальная резня с другой женской армией, которую нанял враждующий с князем Хифом князь. Но Эльга пришла в полный ужас, когда увидела мчащихся на конях на её армию воительниц, вооружённых мечами, гикающих, яростных. Она даже не замечала, что примерно также выглядели и воины генерала Вири. Она не видела ничего вокруг и не испытывала ничего, кроме безграничного страха и желания дезертировать, бежать с поля боя. Она бы так и поступила, но генерал Вири всё предусмотрела: за новобранками присматривали матёрые воительницы, грозившие смертью каждой, кто попытался бы бежать, а не драться.
Эльга была обучена владеть мечом лучше, чем прежде, длительные тренировки оказались полезны, но духа её хватало лишь на то, чтобы кое-как защищаться, а не нападать.
В той битве её повезло: она осталась жива. Только седло под ней оказалось абсолютно мокрым.
А после её заставили вместе со всеми рыть могилы погибшим воительницам.
Она снова подумала о возвращении в родительский дом. Но ей выплатили жалованье за первый бой и она, впервые взяв в руки деньги, что она добыла сама, передумала.
И были другие битвы, заканчивающиеся непонятно чьей победой, армия Хифа то пыталась ворваться в город враждующего с ним князя, то защищала его город. И душа Эльги закалялась и страх стал чем-то привычным и даже желанным — он был подобен острому блюду или крепкому вину.
И так время протянулось несколько месяцев.
И всё закончилось после внезапной смерти князя Хифа.
Княжеский престол занял сын Хифа, решивший, что армия, состоящая из мужчин будет всё же надёжнее и он распустил женскую армию генерала Вири.
Генерал Вири приняла решение: её армии следует перебираться на материк Гобо в поисках лучшей доли. Но для этого было необходимо пройти всю Фаранаку, чтобы добраться до города Балока, где находился самый большой порт, к которому приставало самое большое количество кораблей, на которых воительницы могли бы отправиться в плаванье.
Воительницы двинулись в обратный путь, то и дело останавливаясь на привал возле какого-нибудь города или деревни.
И лагерь их был разбит возле города Шабоны как раз в ту пору, когда Ялли оказалась на сносях.
Эльга не замедлила оповестить в письме сестру, что она находится совсем недалеко от неё и хотела бы попрощаться с ней перед отъездом на материк. Она просила, чтобы та убедила мужа позволить им встретиться.
Прочитав письмо от Эльги, Ялли засияла от радости и бросилась к мужу, даже не спрашивая у него разрешения повидаться с Эльгой, а только сообщая, что собирается позвать ту в гости и хочет всё приготовить для встречи.
Услышав это, Карун нахмурился, как грозовая туча.
— Любимая, ты же знаешь, ни один приличный город Фаранаки не позволяет воительницам появляться в городе, — произнёс он.
— Но мы же не армию запускаем в город. У нас погостит только моя сестра.
— Она из воительниц. Мы не можем пустить её ни в город, ни в наш дом.
Ялли оторопело уставилась на мужа. Как, он говорил ей «нет»?! Она не привыкла к этому. И не собиралась привыкать. Всё время их знакомства и совместной жизни она не знала от него отказа ни в чём, особенно теперь, когда она была беременна. А теперь он считает, что она не может увидится с сестрой, которую любит больше всех на свете?
— Ты мне отказываешь? — удивлённо произнесла она.
— Пойми, любимая, это неразумно, — ласково, но твёрдо ответил Карун. — Я дорожу репутацией, для князя было бы позором принять в своём доме воительницу.
— Но она же моя сестра! Я люблю её!
