«Весь Тихій кварталъ зналъ этого дьявольскаго ломового извозчика, который приводилъ на улицѣ народъ въ ужасъ своею руготнею и бѣшенымъ щелканьемъ бича.Населеніе большого дома, гдѣ онъ жилъ внизу, много способствовало созданію его скверной репутаціи. Этотъ гадкій человѣкъ ругался, какъ никто другой. А еще пишутъ въ газетахъ, что полиція арестуетъ людей за брань и ругань!..»Произведение дается в дореформенном алфавите.
Весь Тихій кварталъ зналъ этого дьявольскаго ломового извозчика, который приводилъ на улицѣ народъ въ ужасъ своею руготнею и бѣшенымъ щелканьемъ бича.
Населеніе большого дома, гдѣ онъ жилъ внизу, много способствовало созданію его скверной репутаціи. Этотъ гадкій человѣкъ ругался, какъ никто другой. А еще пишутъ въ газетахъ, что полиція арестуетъ людей за брань и ругань!
По словамъ нѣкоторыхъ сосѣдей извозчикъ Пепе заслуживалъ ежедневно, чтобы ему отрѣзали языкъ или залили ротъ расплавленнымъ свинцомъ, какъ въ лучшія времена Святой Инквизиціи. Ничего-то онъ не оставлялъ въ покоѣ, ни божественнаго, ни человѣческаго. Онъ выучилъ наизусть имена всѣхъ почтенныхъ святыхъ въ календарѣ, исключительно ради удовольствія оскорблять ихъ. Стоило ему только разозлиться на своихъ лошадей и занести хлыстъ, какъ ни одинъ святой, какъ бы глубоко онъ ни сидѣлъ, притаившись, въ одной изъ клѣточекъ мѣсяца, не избѣгалъ печальной участи и не подвергался профанаціи въ самыхъ грязныхъ выраженіяхъ. Однимъ словомъ, это былъ одинъ ужасъ! А хуже всего было то, что какъ только Пепе накидывался на своихъ упрямыхъ животныхъ, подгоняя ихъ не столько хлыстомъ, сколько ругательствами, мѣстные ребятишки подбѣгали немедленно и слушали его съ величайшимъ вниманіемъ, упиваясь неизсякаемымъ краснорѣчіемъ маэстро.
Сосѣди, которыхъ онъ ежечасно изводилъ непрерывнымъ рядомъ ругательствъ, не знали, какъ избавиться отъ него, и не разъ искали заступничества у хозяина дома, скупого старика, который сдалъ Пепе конюшню, за неимѣніемъ лучшаго жильца.
– Не обращайте на него вниманія, – отвѣчалъ тотъ. – Подумайте, вѣдь, это же ломовой извозчикъ, а для такого промысла не требуется сдавать экзамена на вѣжливость. Онъ невоздержанъ на языкъ, но очень аккуратный человѣкъ и платитъ за конюшню всегда въ срокъ, не задерживая денегъ ни на одинъ день. Будьте же снисходительны къ нему, господа.
Жена проклятаго ругателя пользовалась состраданіемъ всѣхъ жильцовъ дома.
– Напрасно вы меня жалѣете, – говорила она смѣясь: – мнѣ не приходится страдать отъ него. Это добрѣйшій человѣкъ. Иногда онъ бываетъ вспыльчивъ, но, знаете, вѣдь, и: – въ чистомъ омутѣ черти водятся. У него золотое сердце. Бываетъ изрѣдка, что онъ выпьетъ рюмочку для подкрѣпленія силъ, но это совсѣмъ не. то, что другіе, которые стоятъ цѣлыми днями у прилавка въ кабакѣ. Онъ не оставляетъ себѣ ни гроша изъ заработка, а надо еще замѣтить, что у насъ нѣтъ дѣтей. А какъ бы ему хотѣлось имѣть ихъ!
Но бѣдной женщинѣ не удавалось убѣдить никого въ добротѣ своего Пепе. Стоило только поглядѣть на его лицо. Въ тюрьмѣ среди заключенныхъ нельзя было найти подобныхъ ему. Голова была сплюснута, съ гривою, какъ у животнаго, лицо смуглое съ выдающимися скулами и глубокими впадинами, глаза – вѣчно налиты кровью, носъ – приплюснутый, весь въ прыщахъ и въ голубыхъ жилахъ, а изъ ноздрей торчали пучки жесткихъ волосъ, словно щупальцы животнаго, занимавшаго въ черепѣ мѣсто мозга.
Ни къ кому-то не чувствовалъ онъ уваженія. Онъ называлъ святыми патерами лошадей, помогавшихъ ему зарабатывать хлѣбъ, а когда, въ минуты отдыха, садился у двери конюшни, то разбиралъ по складамъ, но такъ громко, что слышно было даже въ верхнемъ этажѣ, свои любимыя газеты, самыя гадкія изо всѣхъ, издававшихся въ Мадридѣ, на которыя нѣкоторыя дамы смотрѣли сверху съ такимъ ужасомъ, точно это были разрывные снаряды.
Этотъ человѣкъ, жаждавшій крупныхъ переворотовъ и мечтавшій о революціи, да о самой кровавой, жилъ въ Тихомъ кварталѣ по какой-то странной насмѣшкѣ судьбы.
Самыя пустяшныя разногласія его жены съ сосѣдними прислугами выводили ero изъ себя и, открывая кранъ у резервуара ругательствъ, онъ клялся, что свернетъ шею всѣмъ жильцамъ и подожжетъ домъ. Четырехъ капель воды, падавшихъ съ галлерей въ его дворикъ, было достаточно, чтобы изъ его поганыхъ устъ вышла немедленно печальная процессія профанированныхъ святыхъ подъ аккомпаниментъ ужаснѣйшихъ пророчествъ на тотъ день, когда міръ будетъ приведенъ въ порядокъ, и бѣдные люди возьмутъ верхъ надъ богатыми и займутъ тѣ мѣста, которыя имъ подобаютъ.
Но ненависть его ограничивалась взрослыми людьми, боявшимися его; когда же какой-нибудь мальчикъ проходилъ мимо него, Пепе привѣтствовалъ его улыбкою, похожею на зѣвокъ чудовища, и протягивалъ свою мозолистую руку, пытаясь приласкать ребенка, поскольку онъ былъ способенъ на это.
Твердо держась того мнѣнія, что не слѣдуетъ давать никому покоя въ домѣ, онъ набрасывался съ руганью даже на бѣдную Сумасшедшую, бродячую кошку, которая занималась хищничествомъ во всѣхъ квартирахъ; тѣмъ не менѣе жильцы терпѣли ее за то, что, благодаря ей, въ домѣ не осталось ни одной мыши.
Эта бродяга съ бѣлою, шелковистою шерстью произвела на свѣтъ потомство и, ввиду необходимости основаться гдѣ-нибудь на постоянное жительство, избрала съ этою цѣлью дворъ чудовища, можетъ-быть въ насмѣшку надъ этимъ ужаснымъ человѣкомъ.
