— К сожалению, не все. Я часто думаю об отце, и до сих пор не знаю, как он. Поначалу я была очень зла на него. Считала, что он продал меня в рабство, потом злость прошла. Знаешь, Адриан, он не такой уж плохой человек… если бы не наркотики. Он болен. Я знаю, что не могу его вылечить. Но мне удавалось хоть как-то заботиться о нем. Ты, конечно же, скажешь, что глупо заботиться о том, кто мог продать тебя за щепотку зелья. Кто схватил свой чертов героин и ушел не оглянувшись. Но все равно я о нем беспокоюсь.
— Почему же глупо? Родители бывают разные. Даже если они тебя не любят…
Теперь Линди глядела на огонь. Я тоже стал смотреть, как он неторопливо пожирает полено.
— Адриан, я по-настоящему счастлива здесь. Только… только хотела бы убедиться, что с отцом все более или менее в порядке.
Неужели ее поведение — умело разыгранный спектакль? Может, она преодолевает отвращение ко мне, чтобы добиться от меня чего-то дорогостоящего? Например, устройства ее папаши в хорошую клинику, где его попытаются избавить от тяги к героину?
Я вспомнил наше катание на санках, то, как крепко она прижималась ко мне. Не верю, чтобы и это было частью шоу. И все равно у меня от сомнений заболела голова.
— Если бы я могла хоть на несколько минут увидеть отца…
— Тогда ты осталась бы здесь, со мной?
— Хотела бы остаться. Только бы…
— Ты можешь его увидеть. Подожди.
Я ушел, чувствуя на спине ее взгляд. Входная дверь, как всегда, осталась незапертой. Думаю, Линди это заметила. Она могла уйти прямо сейчас. Скрыться в темноте, и я бы не стал возвращать ее назад. Но она этого не сделает. Она сказала, что счастлива со мной. Она готова и дальше оставаться в этом доме, однако ей нужно время от времени видеть отца. Наверное, если она увидит его вместе с его наркотой, вполне довольного жизнью, это успокоит ее. Я понимал чувства Линды. Смотреть на своего отца я мог по нескольку раз в день — достаточно включить телевизор. Пусть она посмотрит на своего.
Я вернулся с ведьминым зеркалом. Линди все так же сидела на диване.
— Что это? — удивилась она, увидев у меня зеркало.
Линди оглядела серебряную оправу, затем повернула зеркало стеклом к себе.
— Это волшебное зеркало, — сказал я. — Заколдованное. Глядя в него, ты можешь увидеть любого человека, где бы он ни находился.
— Хорошая шутка.
— Это не шутка.
Я забрал у нее зеркало и, держа перед собой, произнес:
— Хочу видеть Уилла.
В то же мгновение мое уродливое лицо исчезло, и мы увидели Уилла. Он действительно лежал в постели и читал книгу. В комнате не было света, кроме лунного, но Уиллу было все равно.
Я вернул зеркало Линде. Она недоверчиво поглядела на свое отражение и хихикнула.
— Значит, это не шутка? И я тоже могу попросить зеркало показать мне того, кого захочу?
Я едва успел кивнуть, как она сказала:
— Хочу увидеть… Слоан Хаген.
Поймав мой вопросительный взгляд, Линди пояснила:
— Помнишь, я тебе рассказывала про эту злую и капризную девицу? Она еще устроила Кайлу скандал из-за розы.
В зеркале появились очертания комнаты Слоан. Сама Слоан сидела перед туалетным столиком и тоже смотрелась в зеркало, выдавливая прыщик. Прыщик был большой, из него выползала противная белая слизь.
— Ого! — засмеялся я, глядя на панически испуганную Слоан.
Линди тоже рассмеялась.
— Не повезло красавице… На кого бы мне еще посмотреть?
Я замер. Вдруг ей захочется взглянуть на Кайла Кингсбери? Она же говорила, что влюбилась в него по уши. И каково ей будет увидеть в зеркале мою звериную физиономию?
— Ты сказала, что хочешь увидеть отца. Развлекаться с зеркалом мы можем и потом. Если хочешь, увидишь даже президента. Я однажды застал его в туалете Овального кабинета.
— Оказывается, ты представляешь угрозу для национальной безопасности, — засмеялась Линди. — Хорошо, президент от нас никуда не денется. Но сначала, — она заглянула в зеркало, — я хочу видеть своего отца.
И вновь изображение поменялось. Мы увидели темный и грязный нью-йоркский перекресток. Возле стены дома лежал какой-то человек, бесцветный, как любой другой бездомный Нью-Йорка. Зеркало показало его ближе. Человек кашлял и дрожал от холода. Ему было очень плохо. Я с трудом узнал в нем отца Линды.
— Боже мой! — всхлипывала Линди. — Что с ним? И он хвастался, что прекрасно проживет без меня!
Ее плач перерос в рыдания. Я попытался ее обнять, но Линди оттолкнула мои руки. Я все понимал без слов. Она винила меня. Это из-за меня ее отец остался без присмотра. Вполне вероятно, что он теперь жил на улице.
— Тебе нужно поехать к нему.
Едва произнеся эти слова, я страстно пожелал вернуть их обратно. Но это было невозможно.
Я должен был что-то сказать, чтобы она прекратила плакать и злиться на меня. Хотя бы это. Прежде всего это.
— Поехать к нему?
Линди подняла голову, решив, что ослышались.
— Да. Завтра утром. Я дам тебе денег, и ты поедешь ближайшим автобусом.
— Уехать? Но…
Рыдания стихли.
— Ты не пленница, я не собираюсь удерживать тебя насильно. Мне хотелось, чтобы ты оставалась со мной, поскольку…
