Я мысленно возмутилась. Согласна, ботинки слегка запылились, но утром я их тщательно вычистила, и потом, они из натуральной кожи, мех, правда, искусственный…
– Вы в своем уме, Рената? – возмутилась Дина. – Зачем мне слушать рассказ о том, кто тут бросил эту гадость! Ваше дело вынести дрянь на помойку, а не делиться умозаключениями!
Вздохнув, горничная уволокла мою обувь куда-то в глубь коридора. Я безнадежно проводила ее взглядом. Дина сердито продолжила:
– Вот, все прелести проживания в центре налицо!
– Почему бы вам не переехать в охраняемый поселок? – поинтересовалась я, натягивая у зеркала идиотскую курточку из крашенной в красный цвет норки.
– Мой муж – урбанист[1], – со вздохом пояснила Дина…
Я вздернула брови:
– Сочувствую, дорогая. Но не отчаивайтесь, сейчас медицина ушла так далеко! Обратитесь к специалистам, вылечат!
Ковыляя на цыпочках по обледенелому двору, я кожей чувствовала волну веселья, исходящую от стоявшей в дверях хозяйки.
До метро я добралась, как ярмарочный танцор на ходулях. Кое-как, уцепившись за перила, сползла вниз и кинулась к первому попавшемуся ларьку, торговавшему обувью.
– Дайте вон те кроссовки, за триста рублей!
Продавщица прокатила во рту жвачку, оглядела мою выпендрежную курточку, узконосые баретки, черные брючки и сообщила:
– Дама, это Китай.
– Давайте, тридцать восьмой размер есть?
– Они из кожзама.
– Дайте померить!
Девчонка, обозленная моей непонятливостью, брякнула:
– Господи, да зачем вам это говно? Развалится через месяц! Лучше купите вон те «Хаш паппис», замша натуральная, фирма! И всего-то сто баксов.
Потеряв терпение, я рявкнула:
– Хватит спорить, живо вытаскивай китайские за три сотни!
Девица фыркнула и достала грязную, раздавленную коробку, украшенную иероглифами.
– Только имейте в виду, – бормотала она, выбивая чек, – назад не приму, потому как предупреждала, эта обувь – жуткая дрянь!
Я ткнула пальцем в стекло, где висело объявление «Гарантийный срок на всю обувь две недели».
– Еще как возьмете!
Продавщица покраснела и сдержалась. Не обращая внимания на ее хорошенькое, перекошенное от злости личико, я плюхнулась на стульчик, перед которым валялась картонка, скинула жутко модные сапожки и, застонав от удовольствия, засунула измученные ноги в дешевые, но замечательно удобные кроссовки.
– Вам плохо? – испугалась девчонка.
– Нет, – пробормотала я, чувствуя, как колет иголками несчастные онемевшие пальцы. – Мне, наоборот, слишком хорошо!
Домой я вползла совершенно разбитая, мечтая только о том, как сейчас окажусь в теплой ванне. День выдался суматошный, пообедать мне, слава богу, удалось слоеными пирожками у Дины, поэтому желудок сегодня не бунтовал, зато отказали ноги.
Войдя в прихожую, я горестно вздохнула: вешалка забита куртками, все в сборе и, скорее всего, вновь ругаются. Впрочем, наличие дома Парфеновой не удивляло. Часы показывали полвосьмого, а она работает до пяти. Стоит стрелкам подобраться к заветному часу, как знаток семейной жизни мигом захлопывает кабинет. Но отчего на крючке болтается верхняя одежда Олега и Юрки? Они-то как оказались дома в «детское» время?
Недоумевая, я влетела на кухню и увидела… пустой стол, в центре которого возвышалась кастрюля с абсолютно остывшей картошкой. Не понимая, что заставило всех бросить горячий ужин, я услышала громкие голоса из своей спальни и пошла на звук.
– Нет, – вопил Олег, лежавший на кровати, – все, что угодно, только не укол!
Филя, державший в руках шприц, ласково бубнил:
– И совсем не больно. Велели же диклофенак колоть три дня, ну не капризничай, поворачивайся на живот!
– Нет! – отрезал Олег.
Ветеринар вздохнул и сел у его изголовья.
– Что случилось? – спросила я.
Муж повернул голову в мою сторону и грустно отметил:
– Пришла наконец! Одно непонятно, где ты все время шляешься?
– Радикулит у него приключился, – быстро пояснила Томуська. – Сильный приступ. Юрка Олега на себе с работы приволок.
– Не надо было сейф таскать, – вздохнула я.
– Да при чем тут это, – отмахнулся муженек, – просто окно в кабинете не заклеено, вот и надуло.
– Ну и что теперь делать? – спросила я, собираясь сесть на кровать.
– Ой, только не сюда, – вскрикнул Куприн, – лучше в кресло, а то тряханешь постель, живо умру!
Я хмыкнула.
– Врач велел колоть ему диклофенак, – пояснил Юрка, – вот, я привез ампулы, а Олег сопротивляется!
– Не люблю уколы, – сообщил муженек.
– Ой, какие мы нежные, – прошипела Лерка, ненавидящая всех мужиков, – подумаешь, диклофенак! Тебе бы магнезию или витаминчики попробовать, вот это настоящий кайф!
– Только уколы, – поинтересовалась я, – другое никак нельзя? Ну компрессы, растирания, горчичники…
– Никогда, – быстро откликнулся супруг, – просто полежу спокойно, само пройдет.
– Мануальная терапия поможет, – сообщила Тома, – Сеня за специалистом поехал.
Не успела она закрыть рот, как бодрый голос Сени произнес:
– А вот и мы.
Все повернулись к двери. В комнату решительным шагом вошла незнакомая женщина, нет, мужчина, нет, все же баба, потому что из-под длинной кофты виднелась черная юбка.
– Здравствуйте, – громким голосом возвестила о себе тетка.