<p>Сьюзан Хейбур О’Киф</p><p>Чудовище Франкенштейна</p>Стивену Чадни, с благодарностью за то, что прыгнул вместе со мной в неизвестность
<p>Пролог</p>13 октября 1828 года
У Северного полюса
Личный бортовой журнал
капитана Роберта Уолтона
У меня за спиной, скованные морозом, лежат останки Виктора Франкенштейна.
Такая стужа, что, кажется, чернила в пере замерзают. Иллюминатор изнутри заиндевел, с петли свисают сосульки, а от моего дыхания над страницей плывут клубы пара. Оглянись я, даже труп в моей постели почудится белоснежным.
Нужно писать быстро — возможно, после меня только и останется, что этот журнал. Но как пересказать случившееся, Маргарет? Это же безумие!
Я обещал, что буду правдиво записывать все события, произошедшие за время нашей разлуки. Меня отправили в изгнание, но я решил обратить его во благо. Если бы мне удалось открыть Северный полюс, я бы расширил человеческое знание о величии Всевышнего. Если бы мне удалось открыть Северный полюс, вы бы радушно приняли меня обратно. Ведь разве после такой милости Господа я не заслуживал бы также Его прощения?
Но в ответ на мои мольбы даже Господь отрекся от меня.
Ныне рука моя дрожит не только от холода, а эти слова, которые лишь ты способна понять, словно порицают меня своими расхлябанными буквами и огромными кляксами.
Пару недель назад я спас во льдах человека. Будучи уже наполовину мертвым, он чудом остался жив. Решимость питала его обжигающей снедью одержимости, наделяя жгучим желанием выжить.
Человек назвался Виктором Франкенштейном.
Он сказал, что раскрыл тайну творения.
С тех пор как я спас этого беднягу, он беспрестанно рассказывал мне фантастическую и по сути своей богохульную историю о громадном существе, созданном его собственными руками, которое восстало против него и уничтожило все, что он любил. Осознав свое безрассудство, Франкенштейн пустился в погоню за тварью и выследил ее в этих пустынных краях.
То был рассказ человека, сведенного с ума стихиями, ибо кто еще отважится на такое или хотя бы вообразит столь самонадеянный поступок? Но между нами возникла поразительная духовная близость, и меня притянуло к нему с такой же силой, с какой Северный полюс притягивает стрелку: я слушал день за днем, как разворачивалась нить повествования. Наконец я понял, что он и есть тот друг, которого я был лишен всю жизнь. Ты знаешь, как я от этого страдал, Маргарет, считая себя обреченным на одиночество, и единой отрадой была для меня ты. Можешь вообразить, как я восхищался им, как жаждал его дружбы и любви.
