Остановившись на пороге, я огляделась, отмечая высокий потолок и широкую лестницу, перила которой якобы поддерживали скульптуры, изображающие мальчиков-пажей. Стала подниматься по ступеням, слушая эхо собственных шагов, особенно громко звучавшее в необставленном помещении.
Интересующее меня место располагалось на втором этаже. Вторая комната по правую руку. Здесь было светло: солнечные лучи беспрепятственно проникали через большие окна, не занавешенные пока гардинами. Даже карнизов еще не было. Как и ожидалось, никакой мебели. Весьма вероятно, что хозяева планировали сначала увидеть роспись, а уж потом решить, какие цвета больше всего к ней подойдут. В камине до сих пор не было дров, хотя черная металлическая решетка уже стояла, прикрывая очаг.
Я приблизилась к интересующей меня стене — напротив двери, справа от окон. Девственно чистая, абсолютно белая — ни картин или иных украшений интерьера, ни забитых гвоздей, ни пятен. Разве что оттенок белого немного менялся, приблизительно на уровне моей головы становясь чуть более темным.
Я поднесла к стене левую руку и, раскрыв ладонь, прикоснулась ею к белой поверхности. Гладкая или шероховатая?
Оказалось, очень гладкая, прямо на удивление. Я попыталась отвести руку… и ошарашенно на нее уставилась. Отдернуть ладонь не удавалось, она словно приклеилась к стене… или даже вросла в нее. Я пыталась снова и снова, но все усилия оказывались тщетными. Болезненно-яркая белизна не отпускала. Упереться в стену второй рукой, дабы оттолкнуться посильнее, я не решалась по понятным причинам. Единственное, чего мне сейчас не хватало, — так это «приклеиться» обеими ладонями.
— Ну что, птичка попалась в клетку? — проворковал у меня за спиной женский голосок.
Приятный молодой голос, сам напоминавший птичье пение, был легко узнаваем. Чувствуя, как спина покрывается под платьем холодным потом, я повернулась — насколько это было возможно, не отрывая руки от стены. Впрочем, Нирит вовсе не собиралась вынуждать меня совершать чудеса акробатики и сама подошла поближе.
— Что все это значит? — спросила я, уняв дрожь в голосе и все еще надеясь, что происходящее — просто недоразумение или глупая шутка.
— Это значит, что не надо было посягать на то, что создано не для тебя, — отчеканила девушка совершенно непривычным для меня тоном.
— Ты о чем? — выдохнула я, уже почти отчаявшись разобраться в происходящем.
— Об Итае, конечно, — элегантно повела плечиком Нирит. — Ты пришла к нему на работу, ну так и работала бы. Зачем было посягать на большее? Зачем привязывать его к себе?
— Я не посягала на большее! — возмутилась я, но девушка не готова была даже начинать слушать возражения.
— Еще как посягнула. И даже получила, — отрезала она. — Если бы ты залезла к нему в постель, я бы не слишком об этом тревожилась. У Итая было немало любовниц, он вообще не особенно разборчив в этом отношении. Но все они приходят и уходят, редко задерживаясь дольше чем на один день. Я поняла это очень быстро и потому заняла иную нишу — нишу его друга, точнее, подруги. К друзьям, таким как Алон, он относится чрезвычайно бережно. Трепетно, я бы сказала. Они значат для него гораздо больше, чем приходящие девицы. Раньше или позже он бы понял, что настала пора остепениться, но ни одна из его «натурщиц» не подходит на роль жены. И тогда его выбор естественным образом пал бы на меня.
— От безысходности? — не удержалась от шпильки я.
— От природной рассудительности, — увернулась Нирит.
— И что пошло не так с твоим планом? — устало спросила я.
Стоять в одной позе было утомительно, мне даже начинало казаться, будто стена плотнее обхватила руку. Чисто психологическая реакция, конечно, но все равно приятного мало.
— Появилась ты. — Нирит подалась вперед, оглашая это обвинение. — Ты заняла ту нишу, которую я так долго и тщательно обживала. Украла ее у меня. Стала ему другом, незаменимым человеком, правой рукой. Другими словами, забрала чужое. У тебя нет никаких прав на Итая.
«Как и у тебя», — подумалось мне, но я поостереглась злить и без того распалившуюся девушку подобными утверждениями. И так было совершенно неясно, чего от нее ожидать.
— Я не друг, я ассистент. Помощник-архитектор. Не вижу в этом ничего предосудительного, даже с твоей позиции.
