– Нет, – сказал Кальмар. – Лили всегда умела обращаться с животными.
– Зуб даю, она умница. Ну, а у вас как дела? Вы тоже умеете говорить с собаками?
Джаннер знал, что Биггин не дразнится. Казалось, он не обращал никакого внимания на то, что Кальмар и сам похож на собаку.
Братья промолчали, и Биггин пояснил:
– Если вам надо, чтоб щенки легли или перевернулись, как вы этого добьётесь?
– Наверно, скажу «лежать», – предположил Джаннер и произнёс тонким голосом, подражая Лили: – Лежать, пёсики! Лежать!
Щенки перестали пыхтеть и взглянули на Джаннера с явным сочувствием.
– Ну а ты, величество? – спросил Биггин у Кальмара.
Кальмар помахал рукой, потом встал на четвереньки и перекатился на спину. Щенята, виляя хвостами, смотрели на него, как детвора смотрит на уличного клоуна.
– Вот что такое пёсья речь, ребята, – сказал Биггин. – Смотрите и учитесь. – Не глядя на собак, он издал ещё несколько звуков, и все щенки, кроме одного, легли наземь и перекатились. Оставшийся гонялся за собственным хвостом.
– Они ещё учатся. Но суть вы поняли. Ваша сестра может добиться от них большего. Когда вчера она играла на свистоарфе, все псы затаили дыхание. Они бы принялись плести кружева, если б она им велела. У неё хорошо идёт. Зуб даю, очень хорошо.
Биггин О’Салли бросил поводки и вразвалку зашагал на псарню. Когда дверь открылась, послышалась мелодия свистоарфы. Щенки взвизгнули и побежали вслед за наставником.
– У неё хорошо идёт, – повторил Кальмар.
– Зуб даю, – сказал Джаннер, и оба рассмеялись.
Тут затрубил рог, и Джаннер обнаружил, что вокруг нет ни одного ученика.
– Мы опаздываем! Бежим!
Братья бросились по дорожке, огибая живые изгороди, влетели во дворик, который занимала гильдия Дурги, и резко остановились. Наставник Тумак гневно смотрел на них, сложив руки на груди. Остальные ученики сидели на земле и старались изо всех сил подражать учителю.
– Я не терплю опозданий, – произнёс наставник.
Братья кивнули.
– Бегайте вокруг двора, пока я не велю остановиться. Начинайте.
Он повернулся к классу и начал урок.
У Джаннера вспыхнули уши. Наказание было несправедливо, ведь их задержал другой наставник. Если бы О’Салли не заговорил с ними про пёсью речь, они бы успели вовремя. Джаннер стиснул зубы, тряхнул головой и побежал.
Он начал не слишком быстро; Кальмар следовал за ним. Джаннер слышал, как когти брата на каждом шагу скребут по камням. Наставник Тумак меж тем отрывисто отдавал команды, что-то объяснял ребятам, показывал бойцовские стойки и то и дело он вызывал учеников по двое в круг, время от времени прерывая поединок, чтобы исправить ошибки.
На семнадцатом кругу Джаннер начал думать, что Тумак про них позабыл. Лёгкие у него горели, и он перешёл на рысь. Кальмар шёпотом подбодрил брата и побежал вперёд. Казалось, он ничуть не утомился.
Джаннер потерял счёт кругам. Ноги у него подгибались, башмаки казались тяжёлыми, как кирпичи. Кальмар отрывался всё больше и больше, пока не обогнал брата на полкруга; теперь он бежал по противоположной стороне двора. Когда их глаза встретились, он ободряюще кивнул Джаннеру, но толку из этого не вышло: к усталости Джаннера лишь добавилась досада. Он велел себе пошевеливаться – в конце концов, он старший. Да, он не мог обогнать Кальмара на короткой дистанции, но он всегда говорил себе, что выносливость – его конёк. Оказалось, что Кальмар превзошёл его и в этом.
Наставник Тумак не обращал на них внимания, однако ученики время от времени поглядывали на Ветрокрылов. Джаннер видел, что они указывают на Кальмара и перешёптываются; когда младший брат его нагнал, к прочим неприятным чувствам добавился стыд.
Ветрокрылы так и не присоединились к остальным в тот день. Наставник Тумак послал к ним одного из учеников с флягами. Братья выпили всё до дна, и Тумак велел им продолжать. Они бегали до самого сигнала рога, обозначающего конец занятий. К тому времени Джаннер еле шевелил ногами, и даже Кальмар устал. Все школьники разбежались, а Джаннер рухнул на землю. Ему казалось, что он больше не встанет. Кальмар сел рядом и протянул брату полную флягу.
Тумак приблизился и некоторое время наблюдал за ними, прежде чем заговорить.
– Больше не опаздывайте, – наконец изрёк он и зашагал прочь.
По пути домой Джаннер молчал. Лили, напротив, болтала не умолкая. Она рассказывала матери про сыновей О’Салли, особенно про Торна, который научил её запрягать собак в колесницу, чистить конуры и готовить собачью еду, а также помог овладеть основами пёсьей речи. Лили сказала, что наставник О’Салли большую часть дня наблюдал, как она возится с собаками, расспрашивал про разные мелодии, которые она играла на свистоарфе, и что-то заносил в маленькую записную книжку.
– Я вспомнила, как свистоарфа успокоила морских драконов, и подумала, что можно попробовать и с собаками. Я поняла, как… ну… как разговаривать с ними с помощью музыки. Это было несложно. Наставник О’Салли сказал, что у меня хорошо идёт, – закончила девочка, покраснев.
