Я захрипел и задёргался. Это было больно. Попробовал позвать Бакса, но вспомнил, что Бакс ушёл гулять. Я был один и захлёбывался в слюне. Римма стояла рядом со мной и наблюдала. Её лицо абсолютно ничего не выражало: ни ненависти, ни злорадства, оно было равнодушное и пустое. Как всегда. Только глаза горели чёрным огнём, да язык то и дело выскакивал из-за сомкнутых губ и тут же прятался обратно.
Теперь мне легко обо всём этом рассказывать. Сейчас мне тоже угрожает смерть, но я её совсем не боюсь. Я сделал всё, что должен был сделать, и я спокоен.
Тогда же мне было очень страшно. Даже не страшно, а как-то безнадёжно. Мной овладело безразличие, я видел всё происходящее как бы со стороны, будто это не я висел, задыхаясь, на проволоке, а совершенно другой человек. Я не надеялся, что меня кто-то спасёт. Обидно было, что всё кончилось так бессмысленно, что я так ничего и не успел…
Мысли мои стали сбиваться, я почувствовал, как расслабляются мышцы, как постепенно немеют конечности, как сердце, до этого бешено колотившееся, начинает останавливаться…
Римма обмотала удавку вокруг ствола, шагнула ко мне, обняла меня своими подвижными твёрдыми руками и повисла вместе со мной. Её пальцы впились под рёбра, проволока разрезала кожу на моей шее.
В голове моей что-то лопнуло, зелёная краска разлилась неудержимым морем, и я увидел.
Поля, богатые дичью, плыли перед моими глазами. Они были зелёные, коричневые, золотистые, небо голубое, а оранжевое солнце заливало всё это нестерпимым светом. Мне захотелось ступить на эту яркую сочную зелень, и я уже сделал первый шаг…
В моей голове что-то лопнуло во второй раз, и я очнулся. Я лежал под яблоней. На шее моей болтался обрывок удавки. Каким-то чудом стальная проволока оборвалась, и я свалился на землю.
Рядом со мной стояла Римма. Я поднялся и попятился. Римма присела, вытянула вперёд руки и собралась прыгнуть на меня. В голове колыхалась муть – это кровь прилила к мозгу, я плохо соображал, но понял, что единственный шанс спастись – бежать.
И я побежал. Я никогда так не бегал. Я нёсся, удирал, драпал со всех ног. Она почти не отставала, это было слышно по запаху. Оглядываться я почти не успевал, а когда мне удавалось это сделать, я видел, что Римма бежала не как человек. Она двигалась на четвереньках, редкими длинными скачками, как большая зубастая лягушка. Каждый такой скачок в несколько моих шагов. Ноги плохо меня слушались, и Римма меня постепенно настигала.
Спасло меня то, что до ворот я добежал первым. Я поднырнул под решётку, перекатился по асфальту и вскочил на ноги.
Римма повисла на воротах с другой стороны. Она держалась за прутья двумя руками, и пальцы её шевелились, как белые черви. По подбородку у неё текла тоненькая коричневая струйка.
Преследовать меня по улице Римма не решилась.
Через полчаса я добрался до порта. Здесь в воздухе перетирался миллион разных запахов, возле причала были составлены разные контейнеры и ящики, и в их лабиринте Римма, даже если бы захотела, не смогла бы меня отыскать. Оставалось выбрать тихое местечко и передохнуть. Лучше всего для этого подходили ржавые морские контейнеры, сваленные на портовой окраине.
Оказалось, что место было уже занято. Возле контейнеров грелись на солнце мальчишки. Не беспризорники, обычные ребята, скорее всего, живущие возле порта. Я их не знал, что, впрочем, неудивительно – я ведь не так долго жил в этом городе. Ребята лениво переговаривались, когда появился я, замолчали и уставились на меня.
Парни были далеко не хилыми и, судя по лицам, закалёнными в уличных драках, со всеми я бы не справился. Предводитель компании взглянул на кирпично-рыжего мальчишку. Тот лениво поднялся и направился ко мне.
– Стоять, – спокойно приказал я.
Рыжий не остановился.
– Стоять, – повторил я. – У меня тяжёлый характер.
Рыжий оглянулся. Предводитель сделал знак глазами.
– Тебе чего тут надо? – уже дружелюбнее спросил рыжий.
– Устал от домашней жизни, – сказал я. – Жвачки хотите?
Предводитель кивнул рыжему.
– Проходи. – Рыжий занял место рядом с вожаком.
Я угостил ребят жвачкой и уселся рядом с ними на прогретом солнцем песке. Все молчали и недоверчиво смотрели на меня, а потом рыжий спросил у старшего:
– А дальше что было?
– Дальше он её убил, – ответил вожак. – Лопатой. И закопал прямо под окном. А на этом месте выросло по весне дерево. Странное какое-то. И однажды его нашли на этом дереве повесившимся. Вот.
– Так я и знал, – покачал головой рыжий. – Так всегда бывает…
– Вы часто тут собираетесь? – спросил я.
– Часто, – ответил мне предводитель. – Но сегодня мы собрались в последний раз. Здесь теперь нехорошо.
Предводитель поёжился и принялся меня внимательно разглядывать.
– А с тобой что случилось? – Он кивнул на мою шею.
– Да так… С одной девчонкой в бадминтон играли, а я запнулся и шеей прямо на тросик упал. Чуть башку себе не оторвал.
– Бывает… – философски заметил предводитель. – Попробуй мочой промыть, говорят, помогает.
– Чьей мочой?
– Своей. – Компания расхохоталась.
Я не обиделся.
