А вот Эрику пришлось нелегко в следующие три недели.
Бояться даже стал Эрик. И снова по ночам не спать оттого, что страх в сердце пробрался и каждый миг о себе напоминал.
Как только хлопоты о судьбе Ская отошли на второй план, о собственном будущем Эрик беспокоиться начал.
И так получилось, что доктор Блоу только усилил это беспокойство.
С последнего осмотра в клинике прошли почти две недели без применения регенерирующего раствора и заживляющих общих процедур, и с кожей Эрика за это время произошли заметные даже невооруженному глазу перемены. Только вот доктор Блоу, пригласивший для новой консультации, так и не сказал, что эти перемены в этот раз к лучшему. Наоборот, хмурился и слишком долго готовился к ответам на вопросы, будто Эрик не о заживлении спрашивал и перспективах, а, как минимум, Императорскую тайну выпытать пытался.
Сложной ситуация была. Эрик и без ответов понял.
Два раза откладывали процедуру общей шлифовки кожи и без каких-либо прогнозов отправляли домой. А после, словно нехотя, все же просили приехать еще через пару-тройку дней. Эрик дергаясь туда-сюда, не понимая происходящего, становился все более хмурым и нервным. Да. Боялся.
Боялся того, что слишком сильно уже хотел получить то, о чем мечтал. Боялся, что снова не удастся выглядеть нормальным и обычным, боялся, что еще непонятно, какое время в оболочке чудовища ходить надо будет, и все планы и надежды снова дымом к небу улетят.
Плохо Эрику по-настоящему было. Все воспоминания о прошлом, о первых неделях и месяцах после аварии, давно похороненные под шрамами и рубцами, наружу выбрались и жалили, и кусали так, что сил терпеть не было. Да. Не хотел повторения. Не хотел выть в одиночестве и привыкать к мысли, что навсегда стал уродом. Тяжело слишком снова было бы привыкать жить без надежды.
За восемь дней измучился и вымотался - морально устал от ожидания.
И хорошо хоть Скай рядом был. Слишком важна была поддержка. Когда приступы паники становились настоящей серьезной угрозой, спасали руки Ская и тихий шепот: "Я рядом и не брошу", как и тогда, когда Скай помогал снять боль. Он и сейчас снимал боль, только не физическую, а уже душевную.
Но хоть Скай и старался, болело внутри в душе у Эрика слишком сильно. Не хватало силы Ская. Но все равно становилось после объятий и слов хоть немного легче. Даже такое облегчение ценным и важным было.
Звонок от доктора Блоу, раздавшийся в пятницу поздно вечером, выбил совершенно из колеи Эрика.
Так же ничего не говоря, доктор попросил отложить все дела и приехать в клинику, как можно скорее.
Кар вел Скай. Эрик сам бы точно с управлением не справился. Руки слишком дрожали, да и вообще казалось Эрику, он словно под водой находится - звуки, запахи и свет были приглушенными и неявными.
Но вот эмоции - нереально взвинчены.
Скай не только кар во двор клиники доставил, а и еще и самого Эрика в кабинет доктора Блоу завел.
Доктор, глянув в сторону Эрика, головой покачал и сразу же за успокоительным медсестру отправил.
Только после инъекции, когда Эрик хоть как-то и думать, и понимать происходящее начал, доктор попытался объяснить, что он вообще собирается делать.
- Из столицы я наконец-то получил капсулу с "жидкой кожей" - препаратом, восстанавливающим поврежденные слои, выравнивающим все недостатки и позволяющим убрать явные дефекты. К сожалению, срок пригодности к использованию препарата слишком мал, чтоб ждать до утра. Сейчас в операционной под местным наркозом проведем глубокую шлифовку и после этого на подготовленный слой эпидермы нанесем "жидкую кожу". Осложнений быть не должно. Но минимум 72 часа вам придется пробыть в регенерирующей маске. Полностью закрытой маске. Трое суток без зрения, разговоров, еды. Питание через капельницу. Вода тоже внутривенно. И... никакой гарантии. Вы на это согласны, Эрик?
- У меня есть выбор?
- Выбор есть всегда. Можно все оставить, как есть. Вы и сейчас выглядите почти нормально. Раны затянулись и не беспокоят. А внешность... Внешность - понятие относительное. Тем более для мужчины. И если вы устали и больше не захотите перемен - я пойму все, Эрик. Слишком много пришлось пережить. И, может, не стоит менять стабильность на призрачную возможность. Но я обязан был вам ее предложить. А уже соглашаться или нет - полностью ваше желание.
А Эрику рассмеяться от такого предложения захотелось - горько и зло. Куда отступать? И как уже отказываться, когда слишком близко надежда на "все будет нормально" подошла. Нет. Нет никакого пути назад.
И он, упрямо замотав головой, почти процедил сквозь сжатые нервно губы:
- Я согласен. На все согласен.
И голову опустил, чтоб доктор не заметил, как болезненно рот в неправильной ухмылке сжался. Но...
Почувствовал, как на плечо рука легла и оглянулся резко.
- Не бойся, - сказал Скай, не убирая руку. - Я буду рядом. Хоть трое суток, хоть месяц, хоть год. Я буду рядом.
И именно это было самым важным. Не стало страха.
