– Вот как мне теперь быть? Что мне делать с билетами? Это же бешеные деньги! Ладно, поговорим об этом в среду. Я обязательно буду, так и передай Карлу. Что бы ни случилось, встречу с ним я не пропущу!
– Да вас, миссис Фишер, ничто не свете не смогло бы остановить. А ведь бедолага Карл заслуживает отдыха хотя бы на том свете, – выдыхаю я наконец, поднимаясь с кушетки.
Десятки браслетов мелодично брякают на моих запястьях. Многослойная юбка, сшитая из лоскутков парчи, органзы, шелка, а такжепортьеры, купленной на какой-то распродаже, приятно шуршит от каждого моего шага. Подхожу к комоду и беру в руки деревянную потертую шкатулку. Механизм старый, а потому крышка издает характерный скрип, открывая моему взору сокровища, которые я храню внутри. Массивные перстни с разноцветными камнями поочередно занимают свои места на моих пальцах. Смотрюсь в зеркало, что висит на стене, и ловкими движениями завязываю вокруг головы пестрый шелковый платок. Он надежно скрывает от посторонних глаз коротко стриженные красно-рыжие волосы, но прежде всего он придает моему образу завершенность. Открываю толстый блокнот с искусственно состаренными желтыми страницами. Тонкая атласная закладка с бахромой представляет взору нужную страницу: 27 сентября 2019 года. Мой рабочий день расписан по минутам, ни одного пустого окошка. Но, глядя на эти имена, я не испытываю ни удовольствия, ни интереса. Только ширящуюся пустоту и беспросветную тоску.
Тишину комнаты разрывает очередной телефонный звонок, который, как и предыдущий, быстро переключается на автоответчик.
– Джена, милая, прости. Я немного опоздаю. Минут на десять. Я знаю, что она снова начнет ворчать и ругаться на меня, но ты не говори с ней, хорошо? Просто не впускай ее, пусть хотя бы раз и она проявит ко мне толику терпения.
Сообщение прерывается. Щелкнув языком, я неодобрительно качаю головой. Миссис Хадсон пятьдесят четыре года, но она все еще испытывает дикий страх перед общением с матерью. Матерью, которой нет в живых уже больше десяти лет.
Тяжело вздохнув, я достаю из кармана юбки помаду и, вернувшись к зеркалу, рисую себе красные губы. Провожу подушечками пальцев под глазами, убирая остатки осыпавшейся туши и черных теней, придающих моим серым глазам какую-то особую магическую выразительность. Теперь я точно готова. Сажусь в свое черное бархатное кресло с высоким изголовьем, делающим его похожим на трон. Включаю медитативную музыку и, откинувшись на спинку, закрываю глаза. Мне нужно подготовиться к тому безумию, которое начнется здесь с минуты на минуту. Безумию, которое я когда-то осознанно впустила в свою жизнь.
Едва мне удается настроиться на нужный лад, как в комнате вновь раздается телефонная трель. Я почти уверена, что звонит кто-то из ярых почитателей моего таланта, жаждущий как можно скорее замолить грехи перед безвременно ушедшим родственником, а потому не реагирую. Однако, продолжая пытаться нащупать внутренний баланс сил, я внезапно начинаю напрягать слух. Сквозь завывающую мелодичную воронку медитативной музыки пробивается взволнованный женский голос:
– … это сложно объяснить, но, мне кажется, здесь что-то не так. Понимаете, Рокки его любил, он бы никогда не кинулся на Пола. Никогда.
Запись обрывается. Я поднимаюсь с кресла и быстрым шагом выхожу в соседнюю комнату, чтобы прослушать сообщение с самого начала, когда телефон снова заходится звонкой трелью. Нетерпеливо постукивая ногтями по столу, я ощущаю растущее внутри возбуждение. Сочетание имен Рокки и Пола кажется мне смутно знакомым. Хочется верить, что девушка оставила мне какую-то более четкую информацию.
Не успеваю я об этом подумать, как включается автоответчик, и я снова слышу все тот же взволнованный женский голос:
– Я прочитала про вас в газете. Год назад вы помогли полиции распутать дело об убийстве беременной женщины. Я понимаю, что это разные случаи. Смерть Пола все считают просто ужасной трагедией, но я чувствую, что это все не было случайностью. Пол Моррис – выдающийся пианист, он заслуживает справедливости.
Ну конечно, вот почему эти имена показались мне знакомыми. Два месяца назад весь мир сокрушался, узнав о нелепой гибели прославленного пианиста Пола Морриса. По возвращении из мирового турне он устроил шикарный прием в свою честь. У него было какое-то важное сообщение для гостей, огласить которое он собирался в присутствии своего верного друга – питбультерьера по кличке Рокки.
