– Горожанин попытался вернуть меч, но куда там… Обезьяна забралась на дерево. Однако малый оказался не промах и быстро сообразил, как провести нахальную обезьяну. Он подобрал валявшийся под ногами сук и принялся махать им, точно настоящим мечом. Обезьяна, как и положено обезьяне, стала его передразнивать. Этого путешественник и добивался. Тогда он сделал следующий ход: притворился, будто водит палкой по горлу. И обезьяна сама перерезала себе глотку. Свела счеты с жизнью, ха-ха-ха! Кровь хлещет фонтаном, а она все пилит и пилит. Так и издохла… А малый еще с добычей вернулся. В общем, в накладе не остался, ха-ха!
Надо заметить, что смех у моего собеседника был жутковатый. Я скептически улыбнулся, но незнакомец, оборвав смех, сказал:
– Я не придумал ни слова. Обезьяны не могут иначе. Такой уж над ними зловещий рок. Проверим?
Он подобрал с земли палку и протянул ее обезьяне, а сам сделал вид, что водит тростью по горлу.
И что же? Видно, он хорошо изучил обезьян, ибо его пророчество оправдалось. Обезьяна усердно пыталась перепилить себе глотку.
– Ну что? – торжествующе спросил он. – Видали? А если бы вместо палки у нее оказался нож? Да она бы давно издохла!
Зоосад совсем обезлюдел, вокруг не было ни души. Под кронами раскидистых деревьев залегли зловещие тени.
У меня мурашки поползли по спине: что-то жутковатое было в моем бледнолицем знакомце.
– Поняли, как это страшно? А ведь инстинкт подражания так же фатален для человека. И человек не в силах его побороть… Социолог Тард[30], например, все наши поступки считал подражанием.
И молодой человек пустился в пространные рассуждения. Подробностей я сейчас уже не упомню, но все сводилось к тому, как опасен инстинкт подражания. И еще: столь же странный, мистический ужас внушали юноше зеркала.
– Вам не становится страшно, когда вы смотритесь в зеркало? – спрашивал он. – По-моему, нет ничего кошмарнее. Как, вы не понимаете почему? Да ведь в зеркале – ваш двойник, подражающий вашим движениям, как обезьяна!
Зоосад закрывался. Сторож поторопил нас, и мы направились к воротам, однако, вместо того чтобы расстаться, побрели в окутанный ночной мглой парк Уэно.
– А я вас знаю, – сообщил мой попутчик. – Вы – Эдогава, сочинитель детективных историй.
Тропинка вилась среди темных деревьев, и от его неожиданного признания я почему-то снова вздрогнул. Не скрою, мне действительно стало страшно, но в то же время жгучее любопытство снедало меня.
– Мне нравятся ваши романы. Хотя должен вам честно сказать, что в последнее время стало несколько скучновато. Может быть, раньше было в новинку, но я просто не мог оторваться, – не церемонясь, заявил молодой человек.
Мне пришлась по душе подобная откровенность.
– Взгляните-ка, вот и луна!
Мысли юноши перескакивали с предмета на предмет, и у меня даже закралось сомнение, не сумасшедший ли он.
– Нынче четырнадцатое – почти самое полнолуние. Ах, вот он, «луны струящийся свет»! Волшебный и удивительный… Я где-то читал о его колдовских чарах. В самом деле, смотрите, как все изменилось вокруг: совсем другой пейзаж, нежели днем, при солнечном свете! Да и вы… Там, в зоосаде, у вас были совершенно иные черты!
Он так пристально всматривался в меня, что мне сделалось не по себе. Я тоже взглянул на юношу, да так и похолодел: лицо его с запавшими глазами и черной дырою рта было невыразимо зловещим.
– Есть некая связь между луной и зеркалом. Луна, отражающаяся в воде, воспета поэтами. Не случайно родились такие слова: «Ах, если б луна стала зеркалом…» Да, несомненно, у зеркала и луны много общего. Взгляните!
Я посмотрел туда, куда указывал молодой человек: в туманной дымке передо мной расстилался залитый сверкающим серебром пруд Синобадзу, казавшийся чуть ли не вдвое больше, чем при дневном свете.
– То, что мы видим при солнце, есть истинный лик вещей, а свет луны являет нам их отражения. Вам это не приходило в голову?
Мой собеседник и сам был похож на отражение в зеркале – во тьме фигура его приобретала зыбкие, смутные очертания, лицо неясно белело.
– Ведь вы ищете сюжет для нового рассказа? – неожиданно спросил он. – У меня есть весьма подходящий для вас. История эта приключилась на самом деле, я не придумал ни слова. Ну так что? Рассказать?
Мне действительно был нужен сюжет. Но я и так буквально сгорал от любопытства, предчувствуя нечто захватывающее. А потому с радостью согласился:
– Куда же мы пойдем? Может быть, выпьем в каком-нибудь ресторанчике, а заодно побеседуем?
Но он покачал головой:
– Пожалуй, не стоит. Вообще-то я не из стеснительных. Только не надо об этом говорить при электрическом свете. Лучше останемся здесь. Посидим под волшебной луной, полюбуемся прудом… Я не утомлю вас слишком долгим рассказом.
Я одобрил эту затею, и мы уселись на одном из огромных камней, разбросанных у пруда.
