Отвечая на уточняющие вопросы генерала, Степан понял, что тот имеет некоторое представление о посещённом ими мире, и большая часть сведений является для него не новыми. А вот тамбурный мир его интересовал значительно больше. Он попросил Степана нарисовать схему помещения, в котором находились витрины, и показать на ней расположение использованных ими. Потом Степан с Ольгой вспоминали и изображали символы, которые находились на пластинках в остальных витринах. Память у обоих была хорошая, и вспомнили они много. Некоторые из них были генералу известны, и он кратко пояснял, в какие именно миры вели эти пропуска, но большую часть Станислав Николаевич видел впервые. Включая и так резко отторгнутый чуйкой Степана.
Общими усилиями выявили некую тенденцию в расположении витрин. Ближе к выходу, сразу после витрин с ништяками, располагались витрины с пропусками в миры с сопоставимым уровнем развития, потом – по нарастающей, вплоть до ушедших очень далеко вперёд.
– У вас есть вопросы, Пётр Петрович? – обратился генерал к подполковнику, выяснив всё, что его интересовало.
– Есть, – ответил молчи-молчи. – Как вы можете объяснить своё двухсуточное отсутствие?
– Может быть, время в том мире идёт иначе, – высказал своё предположение Степан. – У меня в момент перехода остановились часы.
– Нет, – возразил генерал. – Остановка механических часов – это обычное явление, сопровождающее нуль-транспортировку, мы с этим уже сталкивались. А время во всех известных нам мирах идёт одинаково. Это константа.
– Тогда, наверное, время потребовалось для лечения и чистки наших организмов, – предположил Степан.
– При таком высоком уровне развития их цивилизации? Очень сомнительно. Ещё версии есть? – спросил подполковник.
– Ну, не знаю, может, они занимались какими-нибудь исследованиями?
– А вы, старший лейтенант, что скажете?
Ольга густо покраснела, немного помялась, но, в конце концов, решилась на ответ:
– Мне кажется, что я не просто так там лежала всё это время. Нет, я ничего не помню, но, судя по некоторым ощущениям… – Девушка окончательно смешалась и замолчала.
– Понятно, – сказал подполковник. – Можете не продолжать. Это возможный вариант, я бы даже сказал вероятный. А ещё? Ничего нового в себе не ощущаете?
– Закладка? – предположила Ольга. – Нет, ничего не чувствую. А должна?
– Не должны. Обычно «заряженные» ничего не чувствуют. Но мы проверим.
– Вы думаете, что нам могли в мозг какую-нибудь программу заложить? – спросил Степан.
– Предполагаю, – уклончиво ответил особист. – Надо проверить.
– А как будете проверять? Гипноз? Я к гипнозу не восприимчив. У меня ещё со службы в ГРУ блок стоит.
– Разберёмся мы с вашим блоком. Но есть и другие методы. В общем, так, Станислав Николаевич, я ребят забираю. Долго мучить не будем, час, максимум два, а потом отпустим отдыхать. Вам я по результатам доложу.
– Ладно, – согласился генерал. – Можете быть свободны.
Хорошо сказано – свободны. Их с Ольгой сразу разлучили. Взялись за Степана всерьёз. Единственное, что не делали, это «сыворотку правды» не кололи – не тот случай. Всё остальное – по полной схеме: полиграф, гипнолог, томография и энцефалография головного мозга, какие-то хитрые приборы, которые он в первый раз видел. Вот только не на того напали – бесполезным всё это оказалось.
Полиграф он обманывать умел – специально учили. Сейчас это не требовалось, и на все вопросы Степан отвечал честно. Гипнолог долго бился, но, в конце концов, развёл руками – в ГРУ поставили очень качественный блок, который ему было не обойти – там абы кого не держали. Томографию провели успешно и энцефалограмму сняли, но это ничего не дало. Всё было в норме. Приборы, даже самые новейшие и секретные, которых официально вообще не существовало, никаких отклонений и следов вмешательства выявить не смогли. Если какая закладка и была, то земным специалистам она оказалась не по зубам. А может, там и не было ничего.
Отпустили его не через час, конечно, и даже не через два, а уже ближе к вечеру. Ольга, освободившаяся раньше, уже ждала его.
Сдав алмазы и пластинки, являющиеся пропусками в другие миры, они получили в бухгалтерии аванс – по пять миллионов рублей на нос. Остальное пообещали выплатить частями по мере реализации бриллиантов. Вышли на улицу, когда уже смеркалось.
В Санкт-Петербурге погода стояла хорошая, небо – почти безоблачное, лёгкий ветерок колыхал листву на деревьях. Листья уже начали желтеть, кое-где даже краснели, но осень ещё не успела окончательно вступить в свои права. Хотя к вечеру уже стало заметно прохладней. Шли последние дни бабьего лета.
– Поехали ко мне, – предложил Степан. – Обещаю держать себя в руках и ни на что не покушаться. Просто поужинаем в спокойной обстановке, поговорим.
