Утром Ольга созвонилась с продавцами и повезла Степана смотреть квартиру. На своей машине. Квартира им обоим понравилась. Просторная, светлая. Стены в метр толщиной. Спальня, кабинет, большая зала, раздельный санузел, кухня пятнадцать метров. Здание девятнадцатого века после капремонта. Войну простояло, блокаду и ещё сто лет простоит.
Ремонт, разумеется, требовался, но это их не пугало. За квартиру просили одиннадцать миллионов рублей, но Степан сбил цену до десяти, мотивируя это необходимостью ремонта и тем, что готов их заплатить прямо сегодня. Ударили по рукам. Продавец поехал готовить договор, а Степан с Ольгой – за деньгами.
Ольга за это время так и не удосужилась отвезти деньги в банк. Они лежали у неё в шкафу за постельным бельём. Пять миллионов – это большая сумма, но не слишком объёмная – десять банковских пачек по сто штук пятитысячных купюр. Можно на одну ладонь положить. Вот только на ладони не понесёшь и по карманам не распихаешь. Полиэтиленовый пакет просвечивает. Класть деньги в чёрный пакет, предназначенный для бытового мусора, Ольга категорически отказалась, мотивируя это тем, что рубли – это не доллары. Сошлись на хозяйственной сумке, закрывающейся на молнию.
Поехали к Степану. Он попросил Ольгу подождать в машине: демонтаж унитаза – это не то зрелище, которое следует демонстрировать молодым девушкам. Управившись со снятием и установкой унитаза, Степан помыл руки, не заморачиваясь всякой ерундой, завернул деньги в старую газету и, донеся в руке до машины, положил в Ольгину хозяйственную сумку.
Ехать пришлось на окраину. Агентство недвижимости располагалось на втором этаже жилого дома. На металлической двери была привинчена малоинформативная вывеска, на которой даже не были указаны часы приёма. Степану это категорически не понравилось, но чуйка пока помалкивала, и он нажал кнопку звонка.
В динамике что-то щёлкнуло, и мужской голос поинтересовался целью визита. Степан представился и объяснил, что его пригласили для заключения договора. Дверь открыл охранник в униформе и с резиновым «демократизатором» на поясе. Очень даже приличный шкаф ростом почти со Степана и вдвое шире. И не только в плечах – пивной животик, соответствующий, как минимум, пятому месяцу беременности тоже присутствовал. Пропустив посетителей, охранник затворил за ними тяжёлую дверь, щелчок которой почему-то вызвал ассоциацию с захлопнувшейся западнёй, и закрыл её на два замка.
Офис представлял собой перестроенную квартиру, в которой снесли часть перегородок. Выглядел он, честно говоря, бедновато. Мебель, явно бывшая в употреблении, компьютер с небольшим монитором и дешёвым струйным принтером. Единственным новым и дорогим предметом меблировки являлось кресло, в котором восседал Босс. С прописной буквы. По крайней мере, держался он именно так, хотя это сильно диссонировало с зачуханной обстановкой офиса. Кроме него и охранника в офисе присутствовали ещё трое мужчин: типичный клерк тщедушной комплекции с реденькими, зачёсанными на обширную лысину волосами, и двое качков, в которых очень тяжело было бы заподозрить офисных работников. И никакой секретарши. Менеджер, показывавший им квартиру, тоже отсутствовал.
Босс, здороваясь, слегка приподнял с кресла необъятную задницу, тут же тяжело рухнувшую обратно, и толкнул по столу в сторону клиентов две стопочки соединённых канцелярскими скрепками стандартных листов бумаги:
– Вот договор, читайте и подписывайте. Деньги принесли?
– Принесли, – ответила Ольга, присаживаясь за стол и ставя на соседний стул сумку. – Но давайте мы сначала договор посмотрим.
Степан садиться не стал, так как уже понял, что ничего тут не будет подписывать.
– Прошу нас извинить, – вежливо обратился он к боссу, одновременно отслеживая перемещения качков. – Но мы передумали и не будем покупать у вас эту квартиру. Оля, мы уходим.
– Как уходим? Мы ведь ещё даже не прочитали договор? – девушка явно не въезжала в ситуацию.
– Оля, мы не будем подписывать этот договор и прямо сейчас уходим: – Степан подпустил в голос немного металла, и Ольга, сообразив наконец, что дело нечисто, попыталась встать, но её удержала рука одного из качков.
– Я вас никуда не отпускал, – проронил босс.
– А вас никто и не спрашивал, – ответил ему Степан, перехватывая протянутую к нему руку второго, зашедшего сзади, качка и заворачивая её ему за спину. – Эй ты, горилла, убери руку от моей женщины! – Это уже адресовалось первому.
– А что будет, если не уберу? – осклабился тот, демонстративно кладя вторую руку Ольге на грудь.
– Я тебе её отломаю и скажу, что так и было.
