И стал серьезно объяснять.
У-у-у-у! - донеслось пение самолета.
Таграй навострил уши, а уже в следующий миг сорвался с места и выбежал на улицу. За ним, не отставая, бежала Лена.
В прозрачном, чистом воздухе летел серебристый самолет. Он сверкал на солнце крыльями, и рев его разносился, казалось, по всей тундре.
- Вот мотор! Нисколько не детонирует! - вскрикнул Таграй, прислушиваясь.
Он с восторгом следил за самолетом. Из школы выбежала ватага ребят, и все они с шумом бросились к берегу залива, куда летела машина.
Самолет пролетел над домами культбазы, повис над заливом и, сделав вираж, пошел на посадку.
Огромная лодка с четырехлопастным пропеллером хлюпнулась на воду и понеслась, как самый быстроходный катер. Пробежав по заливу, летчик стал выруливать к берегу. Метрах в пяти от него самолет остановился и бросил якорь.
Скоро на клиппер-боте, спущенном с самолета, подъехали к берегу прилетевшие люди.
Из всех домов бежали культбазовцы, на берегу толпа все увеличивалась и увеличивалась.
- Какомэй, Тынанват, Тынанват! - кричали ученики.
Депутат долго здоровался с учителями, учениками и всеми работниками культбазы.
Учительнице Татьяне Николаевне он сказал:
- Ну, как поживаешь, Таня-кай? Давно мы не виделись. Последний раз - в Петергофе. Помнишь, ездили, будучи еще студентами.
- Как же, очень хорошо помню! Зайцем ты еще ехал обратно. Денег-то не хватило у нас на второй билет.
Тынанват расхохотался.
- Дай-ка, я погляжу на тебя как следует. Ведь мы в округе знали, что Таграй чуть не утопил тебя, - и депутат снял с ее головы шапочку. - Вот, Таграй, что ты наделал! - сказал он. - Ну, ничего, Таня-кай! Хорошо, что осталась живой. Когда ты выезжаешь на Большую Землю?
- Через два года.
- Хочешь, Таня-кай, на лето в Москву слетать? - спросил он.
- Как в Москву?
- На самолете. Скоро я вылетаю на сессию. Могу захватить и тебя.
- Серьезно?
- Да, да. И к парикмахеру сходишь там, - шутливо добавил он.
Учительница расхохоталась.
- Это смешно! С Чукотки в Москву к парикмахеру!
- Причина вполне уважительная, - сказал Тынанват.
- Нет, верно? А к началу занятий успеем вернуться?
- На месяц раньше вернемся.
Доктор Модест Леонидович торопливо шагал к берегу. Депутат еще издали заметил его и пошел навстречу. Они были большими друзьями. Тынанват еще студентом часто заходил к доктору, на его ленинградскую квартиру. Они встречались почти каждый выходной день. Обедали вместе и затем направлялись в музеи, в кино, в театр.
- Модест Леонидович!
- Тынанват! - Они дружески поздоровались. - Ты извини, пожалуйста. Замешкался. Маленькую операцию заканчивал.
Доктор смерил глазами депутата и, улыбнувшись, сказал:
- Ох, какой ты важный! А?! Это тебе не студент какой-нибудь, прощелыга... Помнишь, в Ленинграде какую ты скорость развивал в своем пальтишке? - И Модест Леонидович добродушно рассмеялся.
Тынанват был одет в кожаное пальто, оно плотно облегало его широкие плечи. Вдумчивые глаза смотрели на доктора и улыбались.
- Модест Леонидович, окрисполком вынес вам благодарность за вашу работу.
- Спасибо, спасибо! Говорят, работа идет у меня неплохо.
- Постановление есть о премировании вас.
- Ну, это зря! Благодарности, может быть, и заслуживаю, но премии не заработал. До кочевников-оленеводов еще не добрался.
- Доберемся. Не все сразу. Решили вас премировать медвежьей шкурой.
- Ха-ха-ха! Что ты говоришь? Не возражаю, не возражаю! Память на всю жизнь, и мне, и детям.
- Распоряжение привез вашей фактории. Только знаете что, Модест Леонидович, выбрать медвежину вы уж доверьте мне. Ведь раньше я в них кое-что смыслил.
- Э-э, Тынанват! Теперь и я в них кое-что понимаю! Я надеюсь, что ты по старой дружбе остановишься у меня. С тех пор как радиограмма пришла, жена все время готовится к встрече. Помнишь, как она обучала тебя культурно пить чай?
Оба рассмеялись.
- Обязательно, обязательно, Модест Леонидович. Вот зайду в школу - и тогда к вам. Марии Федоровне передайте привет и скажите, что теперь я научился пить чай бесшумно.
В учительской большое оживление. Здесь стало тесно, как в чукотском пологе.
Депутат Тынанват сидел за столом и вместе с директором рассматривал расписание экзаменов. На нем был отличный костюм, на лацкане пиджака значок "Верховный Совет СССР" и орден Трудового Красного Знамени.
- Татьяна Николаевна, неужели он был пастухом в оленном стаде? шепотом спросила одна учительница.
- Да, да! И совсем недавно. Ну, лет десять тому назад. Он был на положении Чомкаля из стойбища Араро. К профессору Тан-Богоразу в Ленинград он приехал совсем неграмотным - не знал ни слова по-русски.
