- Ум-гу, - как-то неопределенно промычал Таграй, кивая головой и рассматривая морской китель своего собеседника.
- Твоя на Большую Землю ходи? - спросил человек с нашивками.
Таграй удивился и на вопрос ответил вопросом:
- Вы здесь на пароходе работаете?
- Да, я старший механик.
- А почему же вы плохо знаете русский язык? - спросил Таграй.
- Как плохо?
- "Твоя"... "ходи"...
Механик смутился.
- Это я для ясности хотел. Я думал, вы не знаете русского языка. Мы как-то возили одного "студента" - так он ни звука по-русски. Вы едете учиться?
- Я летчик, - сказал Таграй. - Еду в летную школу.
- Летчик? А где же вы учились?
- На культбазе окончил школу в этом году, а самолетовождению научился у пограничников.
- Вот что! - протянул механик.
- Товарищ стармех, я хочу вас просить познакомить меня с машиной вашего парохода. Мне очень интересно. Я ведь тоже был стармехом, только на шкуне. Маленькая там машина.
- Пожалуйста, пожалуйста! Хоть сейчас. Пойдемте, - и стармех взял Таграя под руку.
- Нет, потом. Говорят, мы долго будем идти до Владивостока. Успеем еще.
- Очень хорошо. Вы, пожалуйста, без всяких стеснений. Как надумаете, так прямо ко мне и обращайтесь. Вы в какой каюте?
- В двадцать первой, - ответил Таграй.
- Очень хорошо. У меня тоже будет к вам просьба: расскажите мне что-нибудь из чукотской жизни - об обычаях, об охоте на кита. Я, знаете ли, пишу книжечки для детей о разных странах.
- О, я вам много могу рассказать.
- Вас как зовут?
- Таграй.
- Разрешите, я запишу.
Положив записную книжку на влажное стекло иллюминатора, стармех записал: "Таграй. Каюта 21".
Они дружески распрощались.
На десятые сутки, поздно вечером, пароход входил в бухту Золотой Рог Владивостокского порта.
Весь склон горы, где расположен Владивосток, горел огнями электричества. Множество пароходов, катеров заполняло бухту. Вот он какой, город!
Уже предвкушая удовольствие побродить по каменному городу, о котором они знали понаслышке, ребята с затаенным дыханием смотрели на огни. Стоял тихий, теплый вечер. Издали доносился шум города, лязг железа, гудки пароходов. Сколько предстоит интересного! Жаль, что не видно каменных домов. Только огни, огни и огни. Весь город в огнях.
- Ребята! Ребята! - крикнул Андрей Андреевич. - Скорей идите на этот борт! Смотрите, подводная лодка!
Недалеко от парохода к выходу из бухты низко шло что-то серое, похожее на необычайного морского зверя с надстройкой на спине.
Пройдя немного, подлодка стала погружаться и ушла вглубь моря. Странное чувство охватило ребят. Не верилось, что в ней находились такие же, как и все, люди.
- Вот бы, Андрей Андрей, нам в залив Лаврентия такую подлодку! - с восхищением сказал Таграй. - За моржами охотиться.
- И тебя стармехом, - шутя добавила Тает-Хема.
- А тебя, Тает-Хема, судовым врачом, - вставил Андрей Андреевич.
- И командиром подводной лодки товарища Горина, - сказала она.
Все засмеялись, а лодки уже и след простыл.
Едва пароход пришвартовался к причалу, как на палубу вбежал экспедитор Главсевморпути.
- Кто здесь с Чукотки?
Чукотцы его быстро окружили.
- Вот хорошо, товарищи! Думал, пароход запоздает и билеты пропадут. Через час поезд отходит на Москву. Скорей выгружайтесь. Машины в порту, садитесь - и прямо на поезд.
- Андрей Андрей, а как же Владивосток смотреть? - спросил Таграй.
- Не выходит, стало быть. Ну, это ничего, ребята. И даже очень хорошо. Не будем болтаться здесь, а прямо покатим в Москву. Первый город, который вы увидите, будет Москва.
В МОСКВЕ
Всюду, в какую сторону ни посмотреть, бегут машины. Как дома на колесах, с окнами и дверями, с шумом и грохотом катятся трамваи. Неисчислимое множество людей двигается во все стороны. Людская лавина напоминала большие стада оленей. Одни шли медленно, не спеша, как сытые олени; другие торопились куда-то, сбивая на пути прохожих, и бежали, словно за белыми медведями.
Поминутно оглядываясь по сторонам и жадно ловя новые впечатления, ребята шли за Андреем Андреевичем, как телята за опытной важенкой. Они пересекли широкую площадь, напоминающую озеро, покрытое прозрачным льдом, и вышли на улицу, ведущую к центру. С разгоревшимися глазами, оробевшие, они молча шли за Андреем Андреевичем, ошеломленные величием грандиозного города.
Они шли долго. В голове скопилось так много вопросов, что лучше и не спрашивать. Молчал и сам Андрей Андреевич. На переходах он превращался в руководителя уличного движения и поднятием руки останавливал свою группу. Он и сам не на шутку оробел, опасаясь, как бы на кого-нибудь из них не наскочил автомобиль.
И когда поток транспорта на момент прекращался, Андрей Андреевич кивал им головой, взмахивал рукой и быстро переходил опасное, по его мнению, место. Ему самому хотелось поговорить с ребятами, у него у самого было много впечатлений, но тут не до разговоров. Не на нарте едешь!
С величайшей осторожностью шли они по улице, привлекая внимание любопытных москвичей.
Стройная девушка с черными косами держалась за портупею пограничника и бросала во все стороны изумленные взгляды своих широко открытых красивых глаз.
