- Товарищи, все мы здесь в продолжение нескольких месяцев будем жить отрезанные от всего мира. У нас еще не отстроена радиостанция. Мы лишены возможности получать даже отрывочные сведения о жизни нашей страны. Мы можем надоесть друг другу. Как же нам сохранить нашу здоровую семью? Этого, товарищи, можно достигнуть только при одном условии: если вы нагрузитесь работой по специальности и работой общественной. Безделье - особенно благоприятная почва для склоки и бузотерства. А на севере у людей такая склонность бывает.
После собрания мы вышли погулять по единственной улице культбазы Ленинскому проспекту.
Море гудело. Ветер больно бил в лицо. С трудом пробирались мы к берегу.
Был ледяной шторм. Брызги и мелкие льдинки, сверкая, летели ввысь. Море выбрасывало на берег гальку, но сейчас же обратная волна смывала ее. Галька глухо шумела.
Все здесь было необычно: и молчаливые горы, и суровые скалы, и даже эти одинокие дома на далеком берегу.
Мария Алексеевна - врач-окулист - стоит на берегу, смотрит в море, на льды, на горы и говорит:
- А ведь два месяца тому назад кругом еще пестрели северные цветы, порхали птицы, утки вили гнезда прямо на территории культбазы.
С моря мы пошли слушать "Бориса Годунова". Патефонная пластинка перенесла нас в Москву, в Большой театр.
ЗА РАБОТУ!
Началась работа по подготовке зданий к приему учеников.
Из пяти классов три были оборудованы под спальни, в рекреационном зале устроили столовую.
Все школьное оборудование и железные кровати, предназначавшиеся для школьников, остались на пароходе "Астрахань", а с ним мы простились в далекой от нас бухте Пенкегней. Пришлось сделать деревянные койки.
Хуже всего обстояло дело с обмундированием школьников. Правда, запасы мануфактуры, не доставленные на остров Врангеля, могли обеспечить нас, но во всем нашем "городке" имелась только одна швейная машина. На этой машине нужно было в кратчайший срок сшить белье и платье для школьников.
Школьных пособий у нас вовсе не было. Что же это за школа, в которой нет даже карандаша и ученической тетради?! Но выход нашелся. В ста двадцати пяти километрах работала другая школа, открытая несколько раньше.
Командировали туда учителя, и через три дня Володя доставил необходимые на первое время школьные пособия, проехав на собаках туда и обратно двести пятьдесят километров.
Серьезным вопросом явилось распределение ламп. Каждый хотел, вполне понятно, получить приличную лампу. Много значит лампа на Севере в долгие зимние ночи!
Наши лампы тоже остались на "Астрахани". Врангелевских же не хватало.
- Не могу я производить операцию при фонаре! - возмущенно доказывал доктор. - Я могу зарезать больного.
- Согласитесь, что нельзя и со школьниками заниматься в полумраке! говорил учитель.
Все были правы по-своему. Наконец с большим трудом лампы были распределены. Ими каждый дорожил, как зеницей ока. Владелец лампы уже не позволит заправить ее техническому служащему, а непременно сделает это сам, проявляя исключительную осторожность.
Наступала зима.
Люди запасались топливом. На берегу моря были навалены огромные кучи угля. Экспедиция к острову Врангеля и колымские снабженческие экспедиции сделали наш "город" своей угольной базой.
Около угля стоит вереница вагонеток, запряженных собаками. Собаки сидят в упряжке около узкоколейки, и чукчи с любопытством осматривают вагонетку, такую еще не виданную "железную нарту" на колесиках.
Все население превратилось в угольщиков. На куче угля с лопатой стоит Мария Алексеевна. На ней кожаная куртка, кожаные брюки и сапоги. Лицо покрыто угольной пылью.
Скрипят вагонетки. Чукча кричит на собак, бегущих по обеим сторонам узкоколейки. Оглядываясь на вагонетку и опасаясь, как бы она их не задавила, собаки бегут, поджав хвосты.
- Смотри, Таня! Где ты еще увидишь такой двенадцатисильный "собачий мотор"? - держа в руках лопату, говорит Володя.
ШКОЛЬНЫЙ СТОРОЖ ЛЯТУГЕ
В школьном здании восемь голландских печей. В чукотских ярангах нет печей: чукчи не знают, как с ними обращаться. Найти школьного сторожа тоже проблема.
В каждом учреждении культбазы на первых порах были образованные истопники: врач, ветеринар, учитель.
Но однажды к школьному зданию подъехала нарта. Двое чукчей вошли в школу и с любопытством стали осматривать таньгинскую ярангу. Один из них был пожилой, высокого роста, другой - парень лет двадцати, с очень добродушным, улыбающимся лицом. Он не отставал от пожилого и следовал всюду за ним, как молодой олень за важенкой-матерью. Они объяснялись без слов, но, видимо, хорошо понимали друг друга.
Приехавшие оказались чукчами из стойбища Лорен. До них дошел слух, что на культбазе берут людей на работу и за это платят деньги, на которые так же можно покупать товары, как и на песцовые шкурки. Раньше они не знали денег, товары меняли на шкурки. Теперь же появились бумажки - рубли, за которые в факториях давали всякие товары.
Чукча привез своего сына - определить на работу.
- Где школьный начальник? - спросил он.
