Таграй установил экран, привинтил к скамейке динамомашину, поставил кинопередвижку на стол и вставил ленту. Помощники, - а их было много, почти все ученики, - беспрекословно выполняли его поручения и суетились не меньше самого Таграя.
Я сел среди чукчей и попытался разговаривать с ними, но меня они не слушали, все время посматривая на Таграя.
- Что же ты не показываешь картинки? - спросил старик, мой сосед.
- Я не буду показывать. Показывать будет Таграй.
Старик неодобрительно посмотрел на меня, как будто в моем ответе содержалась неучтивость по отношению к нему. Наверно, он подумал, что я соврал ему.
- Смотрите! Сейчас я буду показывать! - послышался голос Таграя.
Все притихли и смотрели на Таграя с изумленными лицами.
Таграй должен был сначала показать журнал из жизни народов Севера - с тундрой, собаками и оленями.
- Ну, кто будет крутить машину? Вот ту машину в ящике, которая делает свет? Кто? - настойчиво спросил он.
Все это было так неожиданно, что охотники сидели и с недоумением посматривали на Таграя, не решаясь двинуться с места.
А Таграй с серьезным лицом стоял на табурете, держась за ручку кинопередвижки.
- Ну, кто же будет крутить машину? - настойчиво повторил он. - Без этого картину не посмотришь. Надо ее осветить светом из ящика.
Пожилой чукча, односельчанин Таграя, спокойно и серьезно подошел к динамомашине.
В зале стало темно. Машина закрутилась. И вдруг на стене забегали собаки, олени и люди, похожие на сидящих в зале.
- Какомэй, какомэй, Таграй! - слышались мужские и женские голоса со всех сторон. Кто-то крикнул:
- Правда ли, Таграй, что это ты?
Интересно было смотреть картинки, но совершенно непостижимым казалось то, что стадо оленей на стене приводит в движение свой мальчик Таграй, а вовсе не таньг.
В зале стоял шум, скрипели скамейки. Чукчи смотрели то на экран, то на качающийся силуэт Таграя.
Между тем Таграй все энергичнее входил в роль киномеханика.
- Подожди немного, Таграй, я сброшу кухлянку. Мокрый стал, как тюлень, - сказал чукча, вертевший ручку динамомашины.
Свет погас, со стены исчезли картинки. В зале послышался сильный шум, смех. Чукча разделся и опять взялся за ручку. Картина снова ожила. Вдруг оборвалась лента.
- Подожди немножко крутить машинку, тут разломалось у меня. Скоро сделаю, - сказал Таграй.
- Хоть бы почаще у тебя ломалось: все отдых мне, - сказал чукча, стоявший у динамомашины.
Таграй схватил клей, ножницы, соединил концы оборванной ленты. Первоначальное волнение давно уже покинуло его. Таграй работал спокойно, точно рассчитывая свои движения.
- Аттав! (Пошел! Давай!) - крикнул он, и олени снова забегали на экране.
Когда закончился сеанс и в зале зажгли лампы, все зрители бросились, роняя скамейки, к кинопередвижке, где стоял Таграй и сматывал ленту.
Он стоял на табурете и с напускной серьезностью отвечал на многочисленные вопросы охотников.
- Что же такое там горит, в ящике? Что дает свет на стену?
- Это такой ящик, откуда получается свет, если крутить ручку, объяснил он.
- А что горит в лампочке? - спрашивал другой.
- Проволочки там горят.
- Да как же проволочки горят, если они железные?
- Коо! - послышался раздраженный ответ Таграя.
После перерыва пустили картину "Закон адата".
Чукчи удивлялись тому, что, сидя в теплом помещении, можно видеть на стене пургу, поездку на собаках, какую-то иную, неведомую жизнь других людей.
И люди думали о другой жизни, о других обычаях и об этой чудесной лампочке, в которой горит железная проволочка.
"Но как Таграй мог постичь все хитрости таньгов?!"
С такими думами разъехались чукчи по стойбищам побережья Берингова моря.
С КИНО ПО ЯРАНГАМ
Через школу культбаза вошла крепко в жизнь чукотского народа.
В чукотский быт, наряду с праздниками "поднятия байдар", "пыжика", "начала и конца охоты на моржа", вошли и советские праздники.
Чукчи сначала называли их праздниками "говоренья". В дни советских праздников действительно было много разговоров. Без этого нельзя было обойтись - жизнь настоятельно требовала объяснений: что это за праздники Октябрьской революции, Восьмого марта, Первого мая?
В дни советских праздников также устраивались бега на собаках и оленях, состязания по стрельбе, по бегу, по поднятию тяжестей. Обычно все состязания заканчивались раздачей призов.
На наши праздники люди съезжались за сотни километров, приезжали и стар и мал. У нас устанавливалась уже традиция - специально объезжать стойбища для приглашения чукчей.
Однажды в начале марта я собрался в стойбища южной части Берингова моря пригласить чукчанок на женский праздник.
Я захватил Таграя, с тем чтобы провести по пути несколько киносеансов в ярангах, где еще были люди, не видевшие кино.
Задача казалась неразрешимой. В самом деле, ну что это за кинотеатр чукотский меховой полог, площадь которого равна максимум восьми квадратным метрам? Все же решили попробовать.
Таграй охотно согласился поехать со мной.
- А пустят нас в полог с кинопередвижкой?
- Пустят, - ответил он, подумав.
"Живых чертиков" мы натолкали в железный ящик, поставили его на нарту, и двенадцать резвых псов помчали нас с Таграем в стойбища.
