- Татьяна Николаевна, неужели вы едете сюда как домой? - спросил Николай Павлович.
- А вы думаете - как в ссылку? - иронически сказала она. - Правда, герценовцев с распростертыми объятиями принимают даже в лучших столичных школах. А меня вот тянет сюда. Могу совершенно чистосердечно заявить: еду как к родным.
- А я, знаете, Татьяна Николаевна, как погляжу на эту слякоть, так под ложечкой что-то гложет. И это несмотря на то, что я сам прожил долго в таких условиях.
Татьяна Николаевна стояла задумавшись и, казалось, не слушала Николая Павловича.
Она вспомнила свой первый приезд на Чукотку и мечтательно проговорила:
- Когда в тридцатом году я уезжала отсюда в институт, каких замечательных ребят я оставила здесь! Хороших, способных, благодарных. И вот теперь очень хочется поскорей увидеть их. Выросли ведь они!
За время пребывания в институте Татьяна Николаевна поддерживала со своими учениками связь. Эта связь выражалась в переписке коротенькими радиограммами. Один раз в год, в период навигации, она посылала им толстенные письма. Она даже ухитрялась отрывать от своей стипендии немного денег на книги, цветные карандаши и отправляла им посылки.
В последней посылке был подарок и сказочнику - старику Тнаыргыну: набор хороших напильников, которые так необходимы для обработки моржовой кости. Татьяна Николаевна лучше заведующего факторией знала, какие напильники чукчи любят.
Ученики в долгу не оставались и тоже писали ей с далекой Чукотки в неведомый Ленинград. Каждый год они посылали ей торбаза с чудесной вышивкой. По этим замечательным торбазам студентку Таню Вдовину знал весь институт.
Письма хранились как драгоценные реликвии, и даже теперь все четыре письма лежали в кармане Татьяны Николаевны.
Вынув одно из них, она развернула его и подала Николаю Павловичу.
- Почитайте! - сказала она.
Николай Павлович прочел:
"Здравствуй, Таня-кай!
Шлем тебе горячий привет. Посылку мы получили и очень благодарны. Осенью, по получении посылки, сразу послали телеграмму, но, как видно из вашего письма, она застряла где-то в сопках. Жизнь на Чукотке не та уже, что была. Другая. Прибыли настоящие киномеханики. Почти каждый день показывают хорошие картины. В бухте Провидения идет подготовка к строительству морского порта.
Говорят, это будет наш большой город. В марте была райконференция. Заслушали отчет секретаря райкома комсомола тов. Ухсимы. Из Чаплина эскимоску помните? Очень много комсомольцев высказывались. Одного инструктора райкома, тов. Каляу, уволили с работы. Оценили его практическую работу слабой. Прорабатывали историю партии по учебникам. На далекой Чукотке слышны громкие голоса Союза Советских Социалистических Республик. В страницах газеты "Советский Уэлен" читаем свежие новости. Пишем туда свои стихи, и их печатают по-печатному..."
Письмо было длинное. В нем были описаны все события школы и всего района. В конце значились подписи учеников VI класса: Таграй, Ктуге, Тает-Хема, Локе, Рультуге, Каргынто и многих-многих других.
Николай Павлович долго читал, и Татьяна Николаевна следила за выражением его лица и думала: так ли на него действует это письмо, как на нее?
Свернув письмо, Николай Павлович отдал его.
- А почему они называют вас Таня-кай?
Татьяна Николаевна улыбнулась и сказала:
- Прозвали так. По-чукотски значит: маленькая Таня.
- Это чудесно! Таня-кай, Таня-кай! Ах, как замечательно! - восхищался Николай Павлович.
- Вот телеграмма. Ее я получила совсем недавно.
"Очень обрадовались, что опять возвращаетесь тчк Привезите книжку "Великий план" тчк. Тнаыргын просил привезти ему особенную трубку".
- Ну, и что же? Везете вы трубку своему старику?
- Везу! Да еще какую! - ответила Татьяна Николаевна. - А вы, Николай Павлович, спрашиваете еще: с охотой ли я еду сюда?
Подошел штурман.
- Товарищ Чижов! Два вопроса... - сказала Татьяна Николаевна, обращаясь к нему.
- Я - весь внимание! - по-военному отчеканил он.
- Скажите, надолго ли туман закрыл небо и скоро ли мы подойдем к культбазе?
- Охотно вам отвечу. Только что же вы здесь мокнете? Давайте присядем на спардеке, под навесом, прямо на сене: люблю запах сена!
Под навесом было еще темней.
- Итак, слушайте, - сказал штурман. - По первому вопросу: сие от командования не зависит - мы не здешние. Вам лучше знать, когда рассеется туман. А что касается второго - скажу точно. Мы идем прямо в Уэлен, минуя культбазу. Не хочется расставаться с такими хорошими пассажирами. Завезем вас уж лучше на обратном пути. И так как до Уэлена осталось двенадцать часов хода, а в тумане вы все равно ничего не увидите, то предлагаю идти танцевать, Татьяна Николаевна.
- Благодарю, но, кажется, я склонна к тому, чтобы идти на боковую. Надо выспаться.
- Правильно, правильно, Татьяна Николаевна! - В голосе Николая Павловича послышались нотки ревности.
Татьяна Николаевна встала.
- Ну, товарищи, - сказала она, - мне пора бай-бай.
Помахав рукой, она ушла.
