Перед началом операции, надо майору должное отдать, подготовку развёрнутую провели, серьёзную. План наиподробнейший этой Нахаловки расстелили на столе, нашли нужный дом, отметили карандашом все пути возможного отхода – где необходимо расположить секретные посты. Всё просчитали: одна группа атакует напрямую, другая – с тыла, с небольшим отставанием, шесть постов, по два человека в каждом, дежурят на всех ближайших перекрёстках.
Нику и Ерофею Бочкину капитан даже разрешил непосредственное участие в операции принять.
Нику – потому как в лицо американку знал. Бочкину – потому как «застоялся без оперативной работы».
На задержание отправились пешком, чтобы шумом автомобильным не вспугнуть дорогую добычу. Да и недалеко совсем до Нахаловки было, километра полтора. Почему же не прогуляться лишний раз по свежему воздуху?
Разбились на группы, в порядке строгой очерёдности заняли исходные позиции.
Причём, как Ник про себя отметил, всё солидно так проходило, без суеты и спешки.
Но уверенности в успехе у него не было, больно уж привык к последним неудачам, чередой друг за дружкой следующим неустанно.
Нет, понятное дело, любая чёрная полоса всегда заканчивается, рано или поздно. Вот только эти полосы чёрные иногда широченными бывают – до неприличия, а белые, им на смену приходящие, узенькими – до слёз горьких…
По обеим сторонам от входа в нужный дом был высажен густой кустарник. По одну сторону от входа Ник с Петренко расположились, по другую – парочка неизвестных Нику лейтенантов.
Моросил противный мелкий дождик, ветерок холодный продувал существенно.
– А что это за растение такое странное? – спросил Ник, рукой на кусты указывая. – Очень уж на акацию похоже, но разве в здешнем климате акации не вымерзают?
– Точно, акация, – ответил майор. – Только не простая, а камчатская. Её здесь так и называют – «камчадалка». Вы, сержант, не мандражируйте понапрасну, не отвлекайтесь на глупые разговоры, всё отлично пройдёт, не впервой.
Но не уходили сомнения, кошки на сердце у Ника активно скребли: злобные такие, голодные, хищные…
В пятнадцать ноль-ноль, как и было договорено, Бочкин, наряженный под запойного бича, подошёл к двери, оббитой зелёной клеёнкой, постучался условным манером: тук – тук-тук-тук – тук.
Тишина за дверью. Ещё постучался Ерофей, раз, другой. Тишина.
– Эй, хозяева любезные! Откройте, пожалуйста, болящему! Выручайте: горят поршня нещадно, клапана без смазки стучат…. Откройте, милыя! А?
Тишина.
Пожал Бочкин плечами недоумённо, взялся за дверную ручку.
– Не открывай дверь! Не открывай! Отставить! – Ник закричал из-за кустов, уже зная, где-то на уровне подсознания, что опоздал.
Взрыв раздался – негромко совсем. Видимо, граната, к растяжке прикреплённая, не очень-то и мощной была. Зато закреплена была по всем правилам науки – полчерепа Бочкину тут же снесло.
Так и не успел молодчик НКВД возглавить, знать – не судьба…
