Когда-то Кэтрин Киган, малолетняя чумазая принцесса, находилась под деспотическим присмотром двух вожаков враждующих юношеских банд – своего брата Сида и Фрэнка Ловайса.Кэтрин выросла, отец ее разорился и умер. Сид пропал в экспедиции, Кэтрин работает охранником и воспитывает своего младшего брата. В город после долгого отсутствия возвращается Фрэнк Ловайс, чтобы вступить во владение империей Ловайсов.Девушка полагает, что приезд Фрэнка, который уже благополучно женат, не скажется на ее судьбе, однако она ошибается.
О том, что в наш город после долгого отсутствия возвращается Фрэнк Ловайс, чтобы вступить во владение империей своего отца, я узнала из шестичасовых новостей. Это было любопытно, в особенности, когда еще сообщили, что возвращается он со своей женой и разместятся они в Большом Доме, где к их приезду в спешном порядке подновляется историческая часть (сорок шесть комнат) и одновременно в неисторической (в остальных двадцати девяти) производится очень много усовершенствований в современном духе, так как Оливия и Николаc Ловайсы, удаляясь от активной деятельности, передают сыну вместе с браздами правления империей главную семейную резиденцию – Большой Дом.
Все это меня, конечно, чрезвычайно заинтересовало, но не до такой степени, чтобы ножницы, которыми я подравнивала волосы моей постоянной клиентки, вдруг выскользнули у меня из рук и полетели в опасной близости от плеча пожилой леди. Тем не менее это случилось, потому что в новостях дополнительно сообщили, что вместе с молодыми Ловайсами ожидается прибытие их кузена Патрика Данхэма.
Вот тут-то ножницы выскользнули, и я, подобрав их, механически продолжая прерванную работу, провалилась в свое прошлое.
Прямо на невысокий школьный забор, на котором в возрасте десяти лет я дожидалась Сида, моего брата, и от нечего делать бросала мелкие камешки, не забывая при этом прикидывать про себя: надо ли сегодня же передавать отцу, что из-за меня с ним опять хотят в школе увидеться, или лучше не портить человеку сегодняшний вечер, который он имеет полное право без тревог и волнений провести с банкой пива у телевизора.
Вдруг мистер Слэйтер, новый директор, позабудет о своем желании увидеться с человеком, который, как мистер Слэйтер сказал, был до того неосмотрителен, что породил на свет особу, имеющую непреодолимую склонность ко всевозможным проказам.
Ведь ясное же дело, мистер Слэйтер здесь хватил через край, отец меня вовсе не порождал, меня собственная мать породила и вскорости умерла, а отец лишь что породилось из клиники на руках вынес. И потом, подумаешь! Было бы из чего такой шум поднимать! Ну, влетела я не по своей воле к нему в кабинет во время заседания ихнего попечительского совета, так надо было стулом дверь подпереть или хотя бы ключ повернуть, потому что от раздобревших Быков Дженкинсов, если они не в настроении, на ногах никто не удержится, со всяким может случиться; а что насовала бумаги за щеку, выдавая за флюс, то не недотепа же я какая-нибудь, чтобы не обезопаситься от заданного стихотворения. Еще мистер Слэйтер долго распинался о пагубности страсти к азартным играм и ставкам, намекая на тараканьи бега, только он почему-то забыл сказать, кому ставки положено принимать, если Головастик и Крапчатый – мои выкормыши, причем жутко талантливые. А про Джо Энди можно было вообще не заикаться, если бы не мое вмешательство, он бы до сих пор всем юбки задирал, это у него «игрой в Мерелин бриз» называлось.
Прикидываю я так спокойно про себя, как вдруг меня кто-то отрывает от перекладины забора. Подумала на Сида. Мы с братом друзья не разлей вода, хотя он старше меня на шесть лет. Но это оказался Фрэнк Ловайс – злейший враг Сида и его одногодок. А кому же придет в голову предпринять попытку вывернуться из известных всей округе Фрэнковых железных клещей?
Я и не предприняла, только и делала, что старалась не выказать своего страха: глядела с вызовом, часто моргая, в его не сулящие ничего хорошего глаза и крепилась.
У меня скатилось не больше двух торопливых слезинок, когда тяжелая рука Фрэнка перебралась на мою голову.
– Рыжая, – хмуро проговорил Фрэнк, оттягивая за волосы до предела назад мою голову, – понимаешь ли ты, как рискуешь, попадая мне под руку? Отвечай!
– Да! – полузадушено пискнула я.
– Надеюсь, что так оно и есть. Впредь не смей соваться не в свое дело!
Фрэнк отпустил мои волосы.
Пока он шел, я не отрывала от него ненавидящего взгляда до перекрестка, но тут, конечно, не выдержала и запустила в его спину самый большой камень, который отыскался у меня в карманах. Мой увесистый посланец пролетел в каких-нибудь двух дюймах от его плеча.
Фрэнк остановился и начал медленно поворачиваться, только я уже не стала мешкать: живо отскочила к забору, перемахнула через него и оттуда, из безопасности погрозила кулаком и прокричала, что ему лучше драпать отсюдова, пока я в ярость не взошла, а то, как тресну – вмиг башку проломлю!
Фрэнк чуть сдвигает свои брови, и этого оказывается достаточно, чтобы ноги мои задали стрекача.
Я прекрасно знала, что Фрэнк взъярился на меня, потому что накануне именно мое вмешательство стоило его «дьяволам» долгожданной победы.
