– Так оно же вовсе не привидение!
– Сам знаю. Где на него напоролся - помнишь?
Левушка задумался.
– Я ж с черного двора туда входил… - жалобно сказал он.
– Не то!
Шварц склонил голову набок, и на его невыразительном лице ожили глаза.
– Как - не то?
– Не то, да и только. Когда от призрака удирал - на что напоролся?
– На мортуса! - заорал счастливый Левушка. - Мортус по-французски ругался!
– Есть у меня основания полагать, милостивый государь, что шайка мародеров прячется в неком особняке в Зарядье, и что среди ее членов имеется некий француз, - сказал тогда Архаров. - Коли поможете сыскать тот особняк, то и убедитесь в моей правоте.
Немец молчал.
– А взамен попрошу об услуге, - продолжал Архаров и достал из кармана листок. - Тучков, читай.
– Искомай за рябой оклюгой, - внятно прочитал Левушка. - Почунайся дером от масы.
Тут-то у Шварца и приоткрылся рот.
– Как к вам сия цедула попала?
– Вы, сударь, имеете в виду, что злодеи, использующие сие наречие, вряд ли станут писать любовные билетики? - уточнил Архаров. - Нет, слова были продиктованы. Это - ключ к поискам некого предмета. Коли знаете их тайный смысл - не извольте скрывать, Карл Иванович.
– Тайного смысла тут немного.
– Ничего, сколько есть - за то и будем признательны.
Левушка усмехнулся - Архаров напоминал сейчас крупного пса, вцепившегося в добычу.
– Искомать - значит искать. Оклюга на языке мазуриков - церковь Божья. Дер - полуполтина.
– Стало быть, это - указание найти некоторое лицо за неизвестной церковью и, возможно, дать ему полуполтину?
– Поди туда, не знаю куда, - прокомментировал Левушка.
– Коли вы ничего не утаиваете - именно так, - подтвердил Шварц. - От масы - означает от меня. Мас или маса на воровском наречии - я. Почунаться - тут сложнее. Стоду чунаться - так они передают речение «Богу молиться». Но, поскольку всякая молитва предполагает поклоны, я допускаю таковой смысл: поклонись от меня полуполтиной.
– Гляди ты, не соврал дармоед, - заметил Архаров. - Осталось лишь уразуметь, что за рябая оклюга. А ты - девка, девка!
Это относилось к Левушке.
– Я, со своей стороны, оказал просимую услугу. Теперь желательно узнать местоположение особняка, - вялым голосом сказал Шварц.
– Тучков, вспоминай!
Оказалось, что Левушка, на манер пресловутой барышни из присказки, способен танцевать лишь от печки. Все трое отправились к Варварским воротам и ко Всехсвятской церкви, чтобы оттуда восстановить его погоню за вороватым разносчиком. Причем Архаров, незримо для Шварца, все время ухмылялся. Левушка понимал: приятель радуется, что немец, сам того не ведая, помогает в розыске сундука и, соответственно, в поисках убийцы митрополита.
Конечно же, для Левушки тогда все закоулки были на одно лицо и поворотов он не считал. Но определил место, где мортус-француз ушел через дыру в заборе. Архаров в азарте сам перещупал доски и нашел те две, что удобно раздвигались. Правда, сам, пролезая, чуть не застрял.
Наконец Шварц понял, о чем речь.
– Коли вашим милостям угодно, мы можем подойти с парадного крыльца, - предложил он. - Полагаю, я верно определил, чей это дом и где он стоит. Пока более не скажу ни слова.
– Ну и молчи, - смирился Архаров.
Немец привел их в довольно широкий переулок и сообщил его название - Псковский. Особняк, соответствующий описанию Левушки - огромный, с крыльями, в которых хватило бы места для анфилады сажен в десять, и строенный по меньшей мере в два жилья, - оказался, к счастью, один.
Парадное крыльцо было вполне в московском духе - ему предшествовал небольшой курдоннер, по обе его стороны имелись белые колонны, поддерживавшие навес - чтобы, вылезая из кареты, в плохую погоду не попадать под дождь.
Архаров, Левушка и Шварц вошли во двор.
– Коли хозяева уехали в подмосковную, двери заперты, - сказал Шварц. - Но, может статься, оставлен человек для присмотра за домом. Русские баре иначе не поступают.
Он взошел на крыльцо и постучал в высокое, а шириной в пол-аршина, окошко, спрятавшееся за колоннами так, что со двора сразу и не разглядеть.
– Нет там никого, - после продолжительного стука определил Архаров. И тут окно приотворилось.
– Чего надобно? - в узкую, уже некуда, щель грубовато спросил пожилой мужчина.
– Ты кто таков? - строго задал вопрос Архаров.
– Господ графьев Ховриных крепостной человек Степка, - тут же, опознав в Архарове человека, имеющего право задавать подобные вопросы, отвечал мужчина. Шварц же, переряженный разносчиком, как-то неприметно оказался за колонной, не позволяющей разглядеть его маскарад.
Да и как не опознать - Архаров в своей преображенской треуголке, в офицерской епанче поверх мундира, вид имел весьма представительный.
– Пускать никого не велено, - тут же добавил Степка. - Господа изволят быть в подмосковной. В доме только я да девка-французенка.
– А коли по распоряжению его сиятельства графа Орлова? - спросил Архаров.
– Его сиятельство - иное дело, да только принимать некому. Французенка умом повредилась. Хотя девка видная.
