Чумной корабль полностью

Его легкомысленный тон заставил Ковача насторожиться. Между ними будто пробежал холодок. Гил уже принял решение. Как только серб уйдет, он тут же отправится домой, прихватит пару вещичек и сядет на первый самолет до Цюриха, где и хра­нился его банковский счет.

— Ну, до него могли дойти слухи… — добавил он.

— Какие еще слухи, Мартелл?

Гилу ой как не понравился его взгляд.

— Да так, детишки болтают что-то о «Золотом рассвете». Большое дело…

Ковач начал выходить из себя.

— Вы хоть знаете, что случилось с этим кораблем?

— He-а, здесь запрещено смотреть новости и выходить в Ин­тернет. А что, что-то не так?

Ковач припомнил слова мистера Сэверенса сегодня утром: «Делай, что считаешь нужным». Теперь ясно, что он имел в виду.

— Мистер Сэверенс не очень-то вам доверяет.

— Да как вы смеете! Он доверил мне управление лагерем и воспитание новых членов, — возмутился Мартелл. — Мне он доверяет не меньше, чем вам.

— Да нет, мистер Мартелл, не в этом дело. Видите ли, два дня назад я принимал участие в некоем эксперименте на «Золотом рассвете». О, это было просто восхитительно. Все на судне по­гибли смертью, которая не приснилась бы мне в худших моих кошмарах.

— Ч-что?! — вскричал Мартелл, ошеломленный одновремен­но шокирующей новостью и тем, с каким благоговением Ковач говорил о ней, будто обсуждая прекрасное произведение искус­ства.

— Мертвы. Все до единого. А судно пошло ко дну. Я забло­кировал мостик перед тем, как выпустить вирус, и никто не смог даже позвать на помощь. Вирус охватил корабль как лесной по­жар. Перебил всех меньше чем за час. Всех, от мала до велика. Они не могли сопротивляться.

Гил обошел свой стол, будто прячась от услышанного за ба­рьером. Рука потянулась к телефону.

— Я звоню Тому. Это чушь какая-то.

— Да пожалуйста. Дерзайте.

Рука Мартелла так и зависла над трубкой. Он понимал, что Том подтвердит каждое слово этого бандита. В голове пронес­лось две мысли. Первая, что он начинает сходить с ума. Вторая: живым он из кабинета не выйдет.

— А что же вам рассказал об операции мистер Сэверенс? — поинтересовался Ковач.

Заговори ему зубы, лихорадочно думал Мартелл. Под сто­лешницей находилась кнопка вызова секретаря. Ковач и паль­цем к нему не притронется при свидетелях.

— Он сказал… э-э… что наши ученые на Филиппинах раз­работали вирус, поражающий как мужскую, так и женскую ре­продуктивную систему. Сказал, что трое из десяти зараженных становятся стерильными и уже никогда не пополнят население Земли, и даже искусственное оплодотворение не поможет. Суть в том, чтобы выпускать этот вирус на круизных кораблях, где все, ясное дело, окажутся в ловушке и подвергнутся его воз­действию.

— Это лишь часть плана.

— Так, а в чем же остальная?

Да где же эта баба?..

— Про воздействие вируса вы все верно сказали, но кое-чего не знаете, — с торжествующей улыбкой заявил Ковач. — Ви­дите ли, вирус этот крайне заразен на протяжении еще четы­рех месяцев после поражения носителя, причем симптомы вы­явить невозможно. С помощью нескольких крейсеров он рас пространится по всему миру, поражая миллионы и миллионы людей, пока на Земле не останется ни одного здорового чело­века. На практике пятеро из вышеупомянутых десяти не смо­гут размножаться, после того как вирус сделает свое дело. Суть не в том, чтобы не позволить паре тысяч пассажиров иметь де­тей, а в том, чтобы обесплодить полмира.

Ноги Гила подкосились, и он рухнул в кресло. Он откры­вал и закрывал рот, но слова не желали выходить. Последние три минуты казались страшным сном. «Золотой рассвет»… Он ведь был знаком с сотней, нет, с двумя сотнями людей на этом корабле. А теперь этот изверг сообщает ему, что два года он по­тратил на воплощение плана по стерилизации трех миллиардов человек.

Его бы не волновало бесплодие пары тысяч пассажиров крейсеров. Да, это печально, но такова жизнь, да и к тому же скольких сирот они осчастливили бы… И как он не догадался, что за этим планом стоит нечто куда более грандиозное! Как еще доктор Купер писал в «Мы размножаемся до смерти»:

«Пожалуй, величайшее перераспределение богатства в истории человечества произошло после эпидемии “черной смерти”, унесшей треть населения Европы. Земли были рас­пределены по-новому, что обеспечило высший уровень жизни не только феодалов, но и их вассалов и в результате расчисти­ло дорогу Возрождению и привело к мировому доминированию Европы».

— Мы просто воплотили слова доктора Купера, — с гордо­стью заявил Ковач.

Гулкое эхо его голоса еще долго отдавалось в зияющей дыре в груди Мартелла, где когда-то находилась душа.